Кроме того, он какие-то вещи писал возможного и правдивые, скажем, о порядках, существующих в ложах. Никаких страшных секретов он не открывал, но просто это было не принято, он же принимал присягу. Большая часть его измышлений были просто наветы, гнусная клевета и какая-то чудовищная, полупараноидальная выдумка. Кругом враги и т.д. Интересно, Николай I, который был здравомыслящим, при всём своём фельдфебельском уме, он наложил такую резолюцию на очередной стопке, кипе доносов Магницкого: «У меня уже доносы от Вас на всю Россию». Вот так.
То есть, ему знали цену. Но он в том числе писал о злобных негодяях, которые окопались в Библейском обществе, Филарета и Голицына и всех остальных, он представлял исчадьями ада.
Н. АСАДОВА: Нам Фёдор из Санкт-Петербурга пишет: «Удивительно, почему столько хороших слов о Филарете. Из разных источников известно, что он был обскурантом, реакционером, охранителем крепостного права и самодержавия, гонителем декабристов. А Вы утверждаете, что он масон».
Л. МАЦИХ: Мы утверждаем, что он масон потому, что это правда. Что значит «гонителем декабристов»? Тогда не было термина «восстание декабристов», а был бунт офицеров Гвардии, т.е. людей, принявших присягу и совершивших воинское преступление. Как вы полагаете, к ним следует относиться? Надо называть вещи своими именами – эти люди совершили государственное преступление. Их бунт не поддержал никто.
Другой вопрос, может быть не следовало давить с такой беспощадностью, с какой это сделал Николай. Это уже иной вопрос. Но осуждать декабристов, безусловно, следует. И мы в передаче о них мы об этом несомненно поговорим. Здесь не должно быть никаких иллюзий. И Филарет, который всегда считал самым страшным преступлением звать Русь к топору, поскольку он понимал, что бунт – это вещь ужасная, он, разумеется, их осудил.
Он не призывал никогда не высылать, как Фотий, который говорил, что нужно выслать половину Петербурга. Он никогда не призывал сослать в Сибирь, лишить места, и когда его спрашивали, как следует поступить с его хулителями и врагами, он всегда высказывался в высшей степени толерантно и осторожно. В этом смысле он был настоящий христианин, который склонен был врагов прощать.
Н. АСАДОВА: Мы знаем, что многие декабристы были масонами, и это тоже штрих к портрету. Между разными масонами. Между разными ложами были разногласия безусловно. И между ними были и войны.
Л. МАЦИХ: конечно.
Н. АСАДОВА: К нам на сайт пришёл вопрос: «Расскажите, пожалуйста, как Филарет относился к Пушкину? Связывали ли Пушкина с митрополитом какие-то отношения в последние годы жизни поэта» - это Анна нам пишет.
Л. МАЦИХ: Тут есть правда и есть миф. Пушкин был человеком исключительного вольнодумства и авторитетов для него было очень немного. А по молодости он писал и полупохабные стишата в вольтеровском духе о Библии, «Гаврилиада» знаменитая и прочие, которые не делают его гению чести. Но потом он переменился. Этому способствовали и беседы с масонами Вяземским и Чаадаевым. И влияние Филарета. У них был своеобразный стихотворный диалог. Лично знакомы они не были. Но кто был Пушкин тогда? Сочинитель! А Филарет был митрополит Московский. Для нас сейчас Пушкин есть величина первостепенная, а все остальные – современники. Но тогда это воспринималось по-другому.
Филарет был князь церкви, а Александр Сергеевич был просто писака.
Н. АСАДОВА: Ну, прямо уж писака…
Л. МАЦИХ: Писака.
Н. АСАДОВА: Поэт в России больше чем поэт.
Л. МАЦИХ: Это потом сказал великий Евтушенко. Тогда этого никто не знал и все пребывали во тьме невежества, при Пушкине каком-то. А об Евтушенко никто не догадывался. Масштаб личности Пушкина Филарет прекрасно понимал. Вступил с ним в стихотворный диалог. Пушкин написал стихотворение в свой день рождения, кстати, «Дар напрасный, дар случайный». И графиня Хитрово, дочь Кутузова, содержательница самых модных в Москве масонских салонов, принесла это Филарету.
И Филарет написал ответ в тон Пушкина, стилизованный ответ:
Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога нам дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.
Н. АСАДОВА: Поддержал поэта.
Л. МАЦИХ: Он опроверг пессимизм пушкинский, его несколько младенческий, инфантильный пессимизм. И сделал это в великолепной поэтической форме и с абсолютно непоколебимой верой. И Пушкин, который приходил слушать его проповеди… Вообще, трудно себе представить Александра Сергеевича, который всю проповедь может стоять и выслушать.
Н. АСАДОВА: Он говорил, что он религиозен, но не церковен.
Л. МАЦИХ: Все они так говорили. Но так говорил Филарет, что Пушкин его слушал! И он посвятил ему стихотворение «Стансы», великолепный абсолютно стих. Есть у нас время прочесть полностью?
Н. АСАДОВА: да.
Л. МАЦИХ: Помните, что писал Пушкин о Фотии? Самые злобные, язвительные эпиграммы. А о Филарете написал великолепные, вдохновенные стихи.
В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.
Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Серафима
В священном ужасе поэт.
Н. АСАДОВА: Да, но в оригинале последнее четверостишье звучало так:
Твоим огнем душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном ужасе поэт.
Л. МАЦИХ: Очень немногие из священнослужителей современников удостаивались такого почтения от Александра Сергеевича. Он к нему прислушивался. Кстати, Филарет настоял, чтобы Пушкин венчался не там, где он задумал – в домовой церкви князя Голицына. Пушкин был очень беден, он фрак взял напрокат у своего дружка Павла Воинчина-Щёкина. Но, понимая, что такое Пушкин, и что свадьба его будет событием всероссийским…
Н. АСАДОВА: Значит не просто писака, как Вы сказали.
Л. МАЦИХ: не просто писака был для Филарета, не так, как для всей остальной читающей публике. Филарет настоял, чтобы свадьба была в Церкви Большого Вознесения. И Александр Сергеевич к нему прислушался. Так что их связывали отношения очень необычные. Это были отношения духовного наставничества. Пушкин к очень немногим людям так прислушивался, как к Филарету. Какой там обскурант! Они взаимно понимали масштабы личности друг друга. И поэт, и святитель.
Н. АСАДОВА: Как Вы верно заметили. Филарет действительно просто очень красиво излагал свои мысли. Один из примеров, который Вы приводили перед эфиром, я хотела бы, чтобы Вы сейчас тоже озвучили.
Л. МАЦИХ: У него масса замечательных фраз. Вот вам в опровержение фразы про обскуранта, он сказал великолепную фразу: «Земные перегородки до неба не доходят». Вот так может сказать по-настоящему великий масон и великий деятель церкви. А одна из величайших фраз из его репертуара звучит так, цитата: «Творческое слово есть адамантовый (бриллиантовый) мост, перекинутый над двумя безднами – над бездной непостижимости бога и над бездной нашего собственного ничтожества. На сем мосту мы, как твари, и пребываем». Великолепно!
Н. АСАДОВА: Очень красиво.
Л. МАЦИХ: И гимн творчеству, и какое владение словом! Вот Филарет всегда был служителем слова и в этом качестве и вошёл в историю русской философии и в истории русской библеистики, в которую основы он и заложил. И в историю русской церкви.
Н. АСАДОВА: Ну а что случилось с его врагами Фотием и Магницким?
Л. МАЦИХ: Фотий помер в почётной ссылке в юрьевом монастыре, который он обустроил для себя на деньги графини Орловой-Чесменской, а Магницкий умер, как обычный, никому не нужный и невостребованный чиновник. Они не были посрамлены, как нам бы этого хотелось, как в голливудских фильмах, где зло растаптывается сапогами добра. Но ходу их подмётные мерзкие писания не получили. И Александр I и Николай I прекрасно знали цену этим подлым душонкам и понимали высоту души Филарета.
Н. АСАДОВА: ну что ж, наша сегодняшняя передача о Филарете Дроздове подошла к концу. А в следующий вторник, вернее в ночь со вторника на среду мы расскажем вам про декабристов. С вами была передача «Братья», я Наргиз Асадова и Леонид Мацих прощаемся с вами. Спокойной ночи.
