– Объясни.
– Не говоря попусту, у нас осталось девять дней отсрочки. Девять дней, чтобы найти тебе более приемлемого жениха.
Элизабет поперхнулась чаем.
– Еще одного жениха? Ты шутишь! – пролепетала она, не зная, ужаснуться ей или рассмеяться.
– Вовсе нет, – практично заметила Алекс, грациозно маленькими глоточками потягивая чай. – Когда ты выехала в свет, то получила пятнадцать предложений за четыре недели. Если раньше ты могла получать по полжениха в день, то даже делая скидку на скандал, висящий над твоей головой, нет такой причины на свете, почему бы мы не смогли найти, по крайней мере, одного жениха, который бы тебе понравился, за девять полных дней. Сейчас ты намного красивее, чем была.
При упоминании о скандале Элизабет побледнела.
– Я не могу этого сделать, – сказала она дрожащим голосом. – Я не смогу посмотреть им в лицо. Пока нет!
– Одна не сможешь, вероятно, но ты не будешь сегодня одна. – Отчаянно желая убедить Элизабет в возможности и необходимости своего плана, Алекс наклонилась к ней, упершись локтями в колени. – Я была очень занята эти три часа, после того как придумала свой план. Так как Сезон только начинается, еще не все приехали, но я уже послала записку бабушке моего мужа и попросила ее приехать ко мне, как только она прибудет в Лондон. Муж все еще в Хоторне, но собирается вернуться вечером и провести часть вечера в одном из клубов. Я уже отправила ему длинную записку, в которой объяснила всю ситуацию и попросила присоединиться к нам на балу у Уиллингтонов в десять тридцать. Я также послала записку моему шурину Энтони, и он будет сопровождать тебя. Все это, может быть, покажется тебе не столь важным, но ты не можешь даже представить, какое огромное влияние имеют муж и его бабушка. – С успокаивающей ласковой улыбкой Алекс объяснила: – Вдовствующая герцогиня Хоторн имеет огромное влияние и без стеснения получает удовольствие от того, что заставляет общество склоняться перед ее волей. Ты еще не видела моего мужа, – закончила Алекс с нежной улыбкой, – но Джордан обладает еще большим влиянием, чем герцогиня, и он никому не позволит сказать о тебе недоброе слово. Да они и не посмеют, если муж будет с нами.
– А он… он знает обо мне? Кто я, я хочу сказать, и о том, что произошло?
– В записке я объяснила, кто ты для меня, и коротко то, что случилось с тобой два года назад. Я бы рассказала ему раньше, но не видела его с тех пор, как ездила к тебе в Хейвенхерст. Он уезжал, чтобы заняться делами и имениями, которые были поручены другим людям на эти полтора года, пока мы путешествовали.
Элизабет стало нехорошо от вполне реальной возможности, что муж Алекс может вернуться сегодня вечером в Лондон и заявить, что Элизабет – неподходящая компания для его жены… или что совсем не желает участвовать в задуманном. Перспектива была такой неприятной, что Элизабет с огромной радостью ухватилась за предлог, который мог разрушить весь план.
– Ничего не выйдет! – радостно сказала она.
– Почему нет? – спросила Алекс.
– Мне нечего надеть!
– Нет, есть, – ответила Алекс с торжествующей улыбкой. – Это платье, которое я привезла из Франции. – Она подняла руку, останавливая Элизабет, прежде чем та запротестовала. – Я не могу надеть это платье, – тихо сказала она. – Моя талия уже становится шире. – Элизабет с сомнением посмотрела на тоненькую талию подруги, когда Алекс рассудительно закончила: – К следующему году оно совсем выйдет из моды, поэтому только справедливо, что хоть одна из нас получит удовольствие. Я уже велела Бентнеру прислать Берту сюда со всем необходимым, – призналась Алекс со смущенной улыбкой. – Я не намерена отпускать тебя на Променад-стрит, так как боюсь, что к вечеру ты пришлешь мне записку, сообщающую, что у тебя дикая головная боль, и ты в постели со своими нюхательными солями.
Вопреки страху, охватившему ее, Элизабет с трудом скрыла виноватую улыбку при последнем проницательном замечании. Она уже подумала, что сделает именно так.
– Я соглашусь с этим планом, – медленно произнесла Элизабет с настойчивостью в широко открытых зеленых глазах, – но только если у вдовствующей герцогини нет никаких сомнений в желании оказать мне сегодня покровительство.
– Предоставь это мне, – сказала Алекс с глубоким вздохом облегчения.
Она подняла голову и посмотрела на появившегося в дверях дворецкого, который торжественно объявил:
– Прибыла вдовствующая герцогиня, ваша милость. Я проводил ее в желтую гостиную, как вы приказали.
С радостной улыбкой, выражающей уверенность, которую она совсем не испытывала, Алекс встала.
– Я бы хотела сказать ей несколько слов наедине, объяснить прежде, чем она увидит тебя, – сказала Алекс, уже направляясь к двери. На пути она остановилась и обернулась. – Я должна предупредить тебя об одной незначительной вещи, – добавила она нерешительно. – Бабушка моего мужа иногда бывает немножко… бесцеремонна, – запинаясь, закончила молодая леди.
«Несколько слов», необходимые Алекс для разговора с герцогиней, заняли значительно меньше пяти минут, но Элизабет, смотря на часы, чувствовала себя ужасно несчастной, воображая, с каким негодованием и сопротивлением, должно быть, столкнулась Алекс. Когда распахнулась дверь гостиной, Элизабет была так взволнована, что вскочила на ноги и замерла, чувствуя себя порочной и неуклюжей, в то время как в комнату величественно вплыла устрашающего вида женщина, каких Элизабет никогда не видела.
Кроме царственной королевской осанки, как будто она родилась с железной палкой вместо позвоночника, вдовствующая герцогиня Хоторн обладала весьма высоким ростом, парой пронзительных карих глаз, аристократическим носом, а на гладком, без морщин лице навеки отпечаталось выражение величия.
В холодном молчании она ждала, когда Алекс представит Элизабет, затем смотрела, как девушка делает реверанс в ответ на представление. Все еще не нарушая молчания, герцогиня поднесла к холодным карим глазам лорнет и осмотрела ее с верхушки прически до кончиков носков. В это время Элизабет мысленно отказалась от всякой надежды, что старая женщина окажет ей сегодня покровительство по доброй воле или как-то иначе.
Когда, наконец, она соблаговолила заговорить, голос ее прозвучал как удар кнута.
– Александра, – сказала герцогиня без всякого вступления, – только что объяснила мне, что желает, чтобы сегодня вечером я помогла вам вернуться в общество. Однако, как я сказала ей, не было необходимости описывать скандал, связанный с вашими отношениями с неким мистером Яном Торнтоном два года назад. Я очень хорошо знаю это, как и почти все в свете. – Она замолчала, давая время весьма обидному и совершенно излишнему заявлению сокрушить раненую гордость Элизабет. Затем спросила: – Я хотела бы знать, повторится ли это, если я пойду навстречу желанию Александры и помогу вам вернуться в общество.
