Казани Иваном Грозным. «Строительство православной часовни в год такого юбилея (2002) было не вполне корректным и даже оскорбительным для религиозных чувств мусульманского населения города», — подчеркнул при этом глава Совета муфтиев43.
22 марта 2000 г. в Мемориальной синагоге на Поклонной горе, на третьем заседании Межрелигиозного совета России муфтий Равиль Гайнутдин устроил скандал по причине присутствия на нем верховного муфтия Талгата Таджуддина и покинул заседание, изложив свою позицию в статье «Кому выгоден раскол мусульман?», напечатанной его советником Вячеславом-Али Полосиным в «Мусульманской газете»44.
Главная мысль этой статьи заключалась в том, что у мусульман России есть один законный лидер — Равиль Гайнутдин, поэтому Православная Церковь поступила провокационно, позвав в МСР также «запыленную фигуру прошлого» — верховного муфтия Талгата Таджуддина. «А кому вообще было нужно приглашать «альтернативное» Совету муфтиев России уфимское центральное духовное управление? Как отреагировал бы сам митрополит, если бы, придя на заседание МСР, он увидел бы рядом с собой анафематствованного им священника Глеба Якунина, киевского патриарха, епископов зарубежной и катакомбной церквей? Имеет ли сам митрополит полномочия представлять интересы самой древней христианской церкви в России — старообрядческой?» — вопрошал автор статьи, забывший о том, что с точки зрения Русской Православной Церкви аналогом киевского лжепатриарха Филарета в исламском сообществе России являлся скорее сам Равиль Гайнутдин.
С 2005 г. Совет муфтиев стал резко критиковать инициативы Русской Православной Церкви по введению в школах основ православной культуры и возрождению института военных священников45, невзирая на то, что ранее муфтий Равиль Гайнутдин собственноручно подписал обращение Межрелигиозного совета России к министру образования В.М.Филиппову о раздельном преподавании в средних школах основ четырех традиционных религий России46. Апогеем антиправославных заявлений Равиля Гайнутдина стали его высказывания на пресс- конфренции в феврале 2006 г., когда он обвинил православных иерархов в сознательном занижении численности мусульман, которых на самом деле в семь раз больше, чем православных христиан47.
В одном ключе со своим лидером выступали и другие представители Совета муфтиев России. Сопредседатель Совета муфтий Саратовской области кардинальным образом ухудшил отношения с Саратовской епархией Русской Православной Церкви, сначала написав хвалебное предисловие к антихристианской книжке «Евангелие глазами мусульманина», а затем резко выступив против установки поклонных крестов48. Представитель Совета муфтиев в Дальневосточном федеральном округе муфтий Абдулла-Дамир Ишмухаммедов в начале 2009 г. заявил, что православие может вызвать социальный взрыв в Приморском крае, после чего получил гневную отповедь Владивостокской епархии, которая прекратила с ним все отношения49. Впрочем, наиболее тяжелые для христианско-мусульманского диалога имела риторика главы ДУМ Азиатской части России Нафигуллы Аширова и главы аппарата ДУМ Нижегородской области Дамира Мухетдинова, которую он с помощью нехитрых манипуляций вкладывал в уста лидера этого управления Умара Идрисова.
Сначала 5 декабря 2005 г. на сайте Вячеслава-Али Полосина появилась подборка мнений ряда мусульманских деятелей, которые требовали убрать христианскую символику с герба России. Причины, по которым верховный муфтий Нафигулла Аширов, карельский муфтий Висам Бардвил и глава аппарата ДУМ Нижегородской области Дамир Мухетдинов заметили на гербе кресты и святого Георгия Победоносца только через пять лет после его утверждения Государственной Думой, так и остались неизвестными, однако резонанс их высказывания вызвали самый широкий.
Дискуссия об изменение герба быстро переросла в скандал, в котором все ведущие СМИ подвергли резкой критике «гербофобов». Не менее резкие заявления сделали представители
Русской Православной Церкви, ЦДУМ и КЦМСК, иудейских и буддийских центров*. Муфтий Равиль Гайнутдин был приглашен в Администрацию Президента, где ему напомнили о недопустимости подобных выступлений и настоятельно рекомендовали денонсировать сделанные его соратниками заявления. На следующий день московский муфтий заявил, что «мы живем в светском государстве и уважаем государственную символику Российской Федерации, принятую Государственной Думой и утвержденную президентом России»51, однако его сопредседатели остались при своем мнении.
В конце февраля — начале марта 2007 г. Аширов сделал ряд резких заявлений в отношении в отношении православных, иудеев и госчиновников, особенно ополчившись на факультативное преподавание «Основ православной культуры» в школе при российском посольстве в Гаване. «Решение родительского собрания не может идти вразрез с Конституцией. Если завтра родители захотят, чтобы их дети изучали «Майн кампф», это что, будет законно, и директор школы обязан будет идти у них на поводу? Есть же государственные нормы!» — заявил «Интерфаксу» Н.Аширов, назвав свою аргументацию «железной»52. В итоге за антисемитские заявления верховного муфтия извинилась пресс- служба Совета муфтиев, а за сравнение Евангелия с «Майн камфом» — сам Аширов лично53.
«Выражая искреннее сожаление в связи с невольно причиненной обидой православной общественности, связанной с недостаточно точной интерпретацией моего мнения о преподавании «ОПК» в рамках обязательной школьной программы, приношу свои глубокие извинения», — заявил муфтий «Интерфаксу», однако позиции своей не поменял54. В июле 2007 г. Аширов направил открытое письмо Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II, в котором в резких и оскорбительных выражениях потребовал от него принять меры в отношении настоятеля Казанского собора в Ачинске протоиерея Евгений Фролова, якобы разжигающего исламофобию и препятствующему строительству в этом городе мечети55. Довольно быстро выяснилось, что мусульманская община в Ачинске в подчинение Аширова не входит и главной проблемой в строительстве для нее мечети является отсутствие средств, а не чья-то позиция, однако «верховный муфтий Азиатской части России» продолжил развивать свою атаку на Русскую Православную Церковь56.
В августе 2007 г. он выступил одним из подписантов антицерковного письма «Клерикализм — угроза национальной безопасности», авторы которого — по преимуществу лидеры Совета муфтиев России и союзные им мусульманские журналисты, солидаризировались с нашумевшим «Письмом десяти академиков», выступали против «феодально-государственной монополии на веру» и требовали, чтобы «клерикализму во всех его видах был поставлен надежный заслон»57. Это Письмо стало своеобразным продолжением «Открытого письма мусульманской общественности президенту В.В.Путину», опубликованного 5 марта 2007 г. в газете «Известия» за подписью тех же фигурантов. В «Открытом письме» Аширов и его единомышленники требовали от властей прекратить преследования террористов и экстремистов, вину на которых они возлагали на «оборотней в погонах»58.
В марте 2008 г. Нафигулла Аширов, отвлекшись от обличения исламофобских властей, переключился на «еврейскую» тему, развив свои высказывания на тему Израиля, сионизма и евреев как таковых. Иудеи на эти высказывания отреагировали вполне предсказуемо, в очередной раз потребовав от Совета муфтиев объяснений. Правда, на этот раз, не получив вразумительного ответа, Федерация еврейских общин России объявила о замораживании отношений с Советом59.
Глава Совета муфтиев Равиль Гайнутдин, в очередной раз поставленный своими сподвижниками в крайне неудобное положение, первое время упорно отмалчивался. Действительно, осудить
