Может, с ней все обойдется. Она остановилась под прикрытием кустов и пригнулась — смотрела на дом, и только. Марк задумался. Девушка явно была в курсе. Откуда — не имело значения. Следовало пойти предупредить ее, что Стрейкер все еще где-то здесь и начеку. Пушки у нее, наверное, нет, даже такой маленькой, как у него.
Марк соображал, как дать ей знать о своем присутствии, чтобы она не развизжалась, и тут взревел мотор машины Стрейкера. Девчонка явственно подскочила, и Марк испугался было, что она сейчас не выдержит и кинется бежать, с треском ломясь через лес и объявляя о своем присутствии на сотню миль. Но она опять присела на корточки, придерживаясь за землю, словно боялась, что та от нее улетит. «Даже если она дура, трусихой ее не назовешь», — одобрительно подумал Марк.
Стрейкер задним ходом вывел машину с подъездной дороги (с девчонкиного места наверняка было видно гораздо лучше, сам Марк углядел только черную крышу «Паккарда»), на секунду остановился и поехал в сторону города. Мальчик решил, что надо объединиться в одну команду. Все лучше, чем одному идти в этот дом. Он уже нюхнул окутывающей дом гибельной атмосферы. Марк учуял ее за полмили и, чем ближе подходил, тем гуще она становилась.
Он взбежал по склону, легко касаясь ногами ковра хвои, и положил ладонь девушке на плечо. Тело девушки ощутимо напряглось. Марк понял, что сейчас она завизжит, и сказал:
— Не ори. Все нормально. Это я.
Она не завизжала. У нее вырвался полный ужаса выдох. К нему обернулось побелевшее лицо:
— К-кто «я»?
Он сел рядом с ней.
— Меня зовут Марк Питри. Я тебя знаю — ты Сью Нортон. Мой папа знаком с твоим.
— Питри?.. Генри Питри?
— Да, я его сын.
— Что ты тут делаешь? — Она не переставала обшаривать Марка взглядом, словно до нее еще не дошло, что он настоящий.
— То же, что и ты. Только этот кол не годится. Он слишком… — Марк ухватился за слово, появившееся в его лексиконе «с листа», по определению, а не от того, что Марк им пользовался. — ….непрочный.
Сьюзан опустила глаза к своему куску загородки и по-настоящему покраснела.
— А, это… ну, я нашла его в лесу и… и подумала, вдруг кто-нибудь споткнется и упадет, поэтому я просто…
Он нетерпеливо прервал ее взрослую краткую попытку потянуть время:
— Ты пришла убить вампира, так?
— С чего ты взял? Что это тебе в голову лезут вампиры и прочее в том же духе?
Марк серьезно ответил:
— Вчера ночью вампир пытался добраться до меня. И, между прочим, чуть не добрался.
— Ерунда. Такой большой мальчик, а выдумываешь…
— Это был Дэнни Глик.
Сьюзан подалась назад, сузив глаза, словно вместо ответа получила издевательский тычок. Потянувшись, она нашла руку Марка и схватила. Их взгляды скрестились.
— Ты это придумал, Марк?
— Нет, — сказал он и в нескольких простых фразах изложил свою историю.
— И ты пришел сюда один? — спросила Сьюзан, когда он замолчал. — Ты поверил и пришел сюда один?
— Поверил? — Марк наградил ее откровенно озадаченным взглядом. — Конечно, поверил. Я же сам видел, разве не так?
Ответить на это было нечего, и Сьюзан внезапно устыдилась того, как сразу усомнилась (да нет, усомнилась — слишком мягко сказано) в рассказе Мэтта и условном принятии его Беном.
— А ты как тут оказалась?
Она замялась и ответила:
— В городе кое-кто подозревает, что в этом доме живет человек, которого никто еще не видел. Что он может оказаться… э…
У нее все еще не поворачивался язык выговорить это слово, но Марк кивнул: понятно. Даже при таком коротком знакомстве парнишка казался весьма необычным. Опуская все, что могла бы добавить, Сьюзан просто сказала:
— Поэтому я пришла посмотреть и выяснить.
Марк кивнул в сторону колышка.
— А это принесла, чтобы забить в него?
— Не знаю, смогу ли.
— Я смогу, — хладнокровно сказал он. — После того, что видел вчера ночью — смогу. Дэнни висел за моим окном, как здоровенная муха. А зубы у него… — мальчик потряс головой, отгоняя кошмар, как деловой человек отгоняет клиента-банкрота.
— Твои родители знают, что ты здесь? — спросила Сьюзан, понимая, что знать это они не должны.
— Нет, — небрежно сообщил мальчик. — По воскресеньям они выбираются на природу. По утрам идут слушать птиц, а день у них тоже занят. Иногда я хожу с ними, иногда — нет. Сегодня они поехали покататься на побережье.
— Вот это пацан, — сказала Сьюзан.
— Нет, — сказал Марк. Похвала не смутила его. — Но от него избавлюсь.
Он посмотрел на дом.
— Ты уверен?
— Само собой. И ты тоже. Ты что, не чувствуешь, какая он дрянь? И этот дом тебя не пугает одним только видом?
— Да, — просто призналась девушка, сдаваясь. Логика мальчика была логикой нервных окончаний, и, в отличие от логики Бена Мирса, сопротивляться ей было невозможно.
— Как будем действовать? — спросила она, машинально отдавая Марку лидерство в затее.
— Просто поднимемся к дому и влезем, — сказал он. — Найдем его, забьем в сердце кол — мой кол — и снова выйдем. Он, вероятно, в подвале. Ты взяла фонарик?
— Нет.
— Черт, и я не взял. — Он бесцельно поворошил листья обутой в кроссовку ногой. — Крест, небось, тоже не принесла?
— А вот и принесла, — сказала Сьюзан.
Она вытащила из-за пазухи и показала Марку цепочку. Он кивнул, а потом продемонстрировал свою, под рубахой.
— Надеюсь, я сумею вернуться раньше предков, — угрюмо сказал он. — Я свистнул это у мамы, из коробки с украшениями. Если она это обнаружит, мне небо с овчинку покажется.
Мальчик огляделся. Пока они разговаривали, тени вытягивались. Они со Сьюзан испытали внезапный порыв откладывать, откладывать…
— Когда найдем его, не смотри ему в глаза, — велел Марк. — Он не может вылезти из гроба, пока не стемнеет, но завлечь взглядом все равно может. Знаешь наизусть что-нибудь церковное?
Они двинулись сквозь кусты, отделявшие лес от нестриженного газона дома Марстена.
— Ну, «Отче наш»…
— Отлично. Это я тоже знаю. Будем читать хором, пока я буду вгонять кол. Он увидел полное отвращения, никнущее лицо девушки, взял ее руку и сжал. Хладнокровие Марка приводило в замешательство.
— Послушай, мы должны. Чтоб мне провалиться, за прошлую ночь он прибрал к рукам полгорода. Если еще подождать, весь город пропал. Теперь дело пойдет быстро.
— За прошлую ночь?
— Мне приснилось, — сказал Марк по-прежнему спокойно, но глаза потемнели. — Мне приснилось: они подходили к домам и звонили по телефону, и умоляли, чтобы их впустили. Некоторые понимали — где-то в глубине души — но все равно впускали их. Ведь это легче, чем думать, что такое может твориться на самом деле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
