в руке серебряную крону, испускающую соблазнительный блеск в воздухе.
— У вас неотложные дела в столице? Совсем не проблема. Скоро туда направится большой караван, и они как раз вербуют людей для охраны из-за этих жалких огров, — увидев монету в руках Лейлина, служащий сглотнул, а затем ответил. Тирану вроде Лейлина, очевидно, нужны были подробные и конкретные детали.
Согласовав время и найдя себе сопровождение, Лейлин направился к выходу из Гильдии Наемников. Улицы города Эмон были очень пустынными, вероятно, из-за столкновения с двойной напастью в виде морской торговли и огров.
Обнаружив множество закрытых магазинов, Лейлин собирался вернуться и помедитировать в своем трактире, когда человек в сером внезапно заблокировал ему путь.
— Господин, пожалуйста, высеките меня, да пожестче! — перед Лейлином предстала молодая женщина в серых одеждах. Она была красива и одета в грубую одежду из мешковины. На её шее виднелось много шрамов и синяков.
Она стояла перед ним и с предвкушением смотрела на него, держа в вытянутых руках колючий хлыст. Многочисленные крошечные шипы на нём выглядели крайне зловещими.
Она выглядела чистой и святой, готовой умереть за правое дело, и в её взгляде читалась решимость, которой обладали только сумасшедшие последователи.
«Что это… ловушка?» — Лейлин метнул взгляд мимо сумасшедшей женщины, заметив рядом с ней маленькую девочку. Она держала в руках ящик для пожертвований церкви, и, заметив, что его внимание было приковано к ней, специально потрясла ящичек, да так, что монеты внутри него издали четкие и резкие звуки.
Лейлин заметил на груди маленькой девочки странную священную эмблему.
— Так ты священница Повелительницы Хлыста! — к счастью, Лейлин повидал в жизни многое, и сразу смог определить её личность.
— Да. Пожалуйста, помогите с нашим ритуалом и позвольте моей душе получить искупление через страдания! — женщина ответила с полной серьёзностью, а затем вложила хлыст в его руки.
— Я… Я… Я… — Лейлин был попросту сбит с толку. Ему хотелось сбежать, но прохожие вокруг не обращали на них никакого внимания. Некоторые даже оглядывались на него, понимающе улыбаясь.
Глава 857. Недоразумение
Богиню Плача, также известную как Повелительница Хлыста, звали Амитер. Она была добросердечной богиней, и ее учение включало в себя искупление душ ее последователей через страдания.
Когда лес был большим, птицы в нем были похожими. В Мире Богов существовало несколько экзотических богов, и эта женщина была одной из них.
Бог Страданий, Ильматер, учил своих последователей страдать и терпеть боль, но Амитер была другой. Она даже просила, чтобы ее священники и последователи издевались над собой и получали искупление через страдания!
О, боги! Даже если Ильматер и просил своих последователей терпеть боль, он никогда не взывал их активно издеваться над собой!
Следовательно, проще говоря, последователями Амитер была горстка безумных людей, которые издевались над собой, особенно священники.
Всякий раз, во время огромных торжеств, священники и последователи Амитер собирались «молиться», используя хлысты, деревянные ошейники и даже раскаленные головешки. Это позволяло им заслужить благосклонность богини, и среди божественных заклинаний, которые она им даровала, встречались такие, которые могли повысить переносимость боли.
Боги, подобные ей, не пользовались спросом у обычных простолюдинов, и их последователей редко можно было встретить. Лейлин почти не узнал ее вначале, хотя ее и приветствовали некоторые особые энтузиасты.
Эта жрица богини ходила по улицам, умоляя прохожих причинить ей боль, в качестве подношения. Это было явление, характерное для их церкви.
— Прошу прощения, но я верю в Бога Знаний, Огуму… Просто… — Лейлин не был извращенцем, и тут же стал искать оправдания.
— Богиня учила нас не обращать внимания на личность человека, причиняющего нам боль, потому что он даёт нам искупление, которое заключается в страданиях. Мы должны быть благодарны таким людям… Пожалуйста, помогите мне с моей молитвой! — жрица была настроена решительно.
— Я… — Лейлин потерял дар речи. Кроме того, вокруг них начало собираться все больше людей, и ему хотелось скрыться как можно скорее.
Когда Лейлин уже бросил золотую монету в ящик для пожертвований в руках маленькой девочки и взялся за кнут, словно готовясь побыстрее с этим покончить, он вдруг почувствовал, что его волосы встали дыбом. Это чувство было похоже на то, будто на него смотрел какой-то ужасный зверь.
Поняв, что что-то не так, он дернулся, уклонившись от удара пугающей ци.
*Грохот!*
Мощное лезвие света ци охватило область вокруг Лейлина и вдребезги разбило стену за его спиной, раскрывая силу человека, который провернул эту внезапную атаку.
Одновременно с этим нападением раздался тонкий голос молодой девушки:
— Ах… Такое презренное поведение… издеваться над женщинами — это просто оскорбление моего пути как рыцаря. Я, Рафиния, не отпущу тебя!
«Что это за слабоумная?»
Лейлин яростно обернулся. Это уже было достаточно плохо, когда ему приходилось бить кого-то по его просьбе, но теперь его выставили, как бандита, который издевался над слабыми. Даже такому бесчувственному человеку, как он, стало стыдно.
— Ты смеешь делать это, но не осмеливаешься признаться? Все на этой улице видели твое жестокое поведение, ты, мерзкий ублюдок!
Человеком, напавшим на него, оказалась молодая красивая женщина-рыцарь, с ярко-красными длинными волосами, завязанными в хвостик. Ее прелестные щеки сейчас пылали от гнева, а глаза с ненавистью сверлили Лейлина. Казалось, она не могла дождаться, чтобы откусить от него кусок мяса.
«Высокоранговый рыцарь? Может ты, для начала, хотя бы разберешься в ситуации?» — Лейлин с удивлением посмотрел на то, как была одета она и её высокий боевой конь.
Хотя их профессии и были физическими, воинам было далеко до рыцарей. Мало того, что их доспехи были чрезвычайно дорогими, так еще и их боевых коней, на которых можно было мчаться в бой, было не так легко получить.
Боевой конь стоил в десять раз больше обычного, и, кроме того, нуждался в специализированном грумере и многих других людях, которые отвечали бы за него. В обмен он позволял разрушительной силе рыцаря в разы превосходить воинов.
Кроме того, высокоранговые рыцари могли, подтвердив свою веру, превратиться в рыцарей богов и
