Исследование показало, что специфика видения как особого модуса восприятия непосредственно связана с глубиной и качеством остановки внутреннего диалога в состоянии толтекского сновидения. Нет никаких оснований считать, будто во втором внимании наяву дело обстоит иначе. Адаптация тоналя к резко увеличившемуся объему сигналов, допускаемых к осознанию (т. е., по сути, большему спектру эманаций), как правило, проходит в несколько этапов. В местах силы или при значительном избытке энергии перестройка тоналя может происходить взрывообразно — в некоторых случаях это удобно, но порой бывает необходимо «задержаться» на вполне определенном типе интерпретации видения для достижения конкретных магических целей. Легко выделить четыре основных типа видения, последовательно раскрывающихся перед толтеком.
1. "Светящиеся точки". Этот этап, безусловно, самый кратковременный. Лишь мистики, которые следуют малоэффективным и (или) неверно понятым техникам, останавливаются здесь. Нередко спонтанные всплески этого уровня видения настигают экстрасенсов, медиумов, целителей в моменты высшего сосредоточения на своих парапсихологических способностях.
2. "Светящиеся линии". Если внутренний диалог не возобновляется, то «точки» непременно превращаются в «линии», которые словно бы пронизывают воспринимаемый объем. Здесь же тональ окончательно теряет способность распределять сенсорные сигналы по привычным каналам (визуальный, аудиальный, кинестетический и пр.). «Линии» видны как с открытыми, так и с закрытыми глазами, позади и со всех сторон одновременно. На этом этапе то и дело включается синестезия — «линии» можно услышать (как жужжание, рычание, грохот) или почувствовать (как зуд, давление или вытягивание частей тела). Стабильное восприятие линий — первое достижение видящего, которое стоит принимать во внимание. Однако оно еще далеко от полноценного "проникновения в нагуаль".
3. «Капсулы». Длительное созерцание «линий» приводит к тому, что внимание начинает улавливать их вибрацию и прерывистость. Вместе с этим открытием видение меняется довольно радикально: большая часть «линий» превращается в подвижные "светящиеся капсулы". Капсулы могут иметь вид шариков, пузырей неправильной формы, прозрачных капель (иногда со сложной внутренней структурой) и т. п. Изобилие движения создает иллюзию хаоса, и здесь тренированное внимание толтека может прибегать к различным манипуляциям, чтобы добиться определенных «магических» эффектов.
4. "Сети, коконы, структуры". Здесь видение становится полноценным, функциональным и прагматичным в не меньшей степени, чем тональное зрение, слух и пр. На этом уровне видящий наконец начинает исследовать многомерную энергетическую реальность, сделав решительный шаг в сторону нагуаля как такового. Он видит сущности и процессы, абсолютно недоступные не только обычному человеку, но и «продвинутому» оккультисту либо, скажем, одаренному экстрасенсу. Избыточность воспринимаемой информации делает "безмолвное знание" постоянным спутником толтека в данном состоянии. Иногда же (как правило, в сновидении) объявляется эмиссар и начинает свою нескончаемую болтовню — возможно, это своего рода «компенсация» игнорируемого тоналя, даже здесь желающего интерпретировать и объяснять, поскольку в области первой сигнальной системы (чистого 'восприятия) он уже лишен этой возможности.
Наконец-то маг может видеть всевозможные типы неорганических существ, подробно созерцать энергетические тела людей и всего живого, наблюдать, как энергия Бытия движется, перетекает, трансформируется. Со временем "темное море осознания" открывает толтеку свои причудливые свойства и законы.
В первую же очередь следует остановиться на третьем, «капсулярном» типе видения, поскольку его можно использовать особым образом при совершении ряда «магических» действий.
Когда капсулярное видение приходит впервые, поначалу капсулы, какой бы причудливой формы они ни были, сохраняют неподвижность. Мелкие колебания или мерцание становятся заметными лишь через минуту-другую. Затем происходит своего рода «взрыв»: светящиеся объекты бросаются в разные стороны, начинают мельтешить хаотично, одновременно вызывая у видящего нечто похожее на головокружение и беспорядочное изменение фокусировки внимания — то кажется, будто капсулы носятся перед самым носом, то словно удаляются на огромное расстояние.
Чтобы победить царящий хаос, надо использовать специальное намерение, которое становится доступным только при наличии дополнительных энергетических возможностей. В тот момент, когда капсулы начинают двигаться упорядоченно, видение наконец становится подлинно магическим, т. е. его можно применять для осуществления магических действий и влияний.
Иногда, при наличии благоприятных условий, добиться упорядоченного восприятия можно, еще раз остановив внутренний диалог. При этом неопределенный звук, что сопровождает видение капсул, на несколько мгновений превращается в грохот или визг, а тело может испытывать сильные вибрации. Судя по всему, это нормальное явление, так что здесь нечего опасаться.
Как вы заметили, описанная картина напоминает сцену у оросительной канавы, когда Кастанеда под действием псилоцибина наблюдал за некими «шариками», появившимися из "зеленого тумана". Подобное сходство не случайно. Вспышки видения под псилоцибином — явление не столь уж редкое. Правда, недисциплинированный тональ обязательно исказит картину, добавит в нее ряд несущественных деталей, присущих галлюцинированию, а потом еще и частично заблокирует память об увиденном, дабы, как всегда, сохранить целостность своего описания мира.
Психический, эмоциональный и телесный опыт "остановки мира"
Если говорить о терминах, то верно будет назвать "остановкой мира" временное прекращение функционирования всех основных моделей восприятия, составляющих перцептивную матрицу описания. Это первый, самый впечатляющий и многообещающий предвестник грядущего видения, хотя настоящего видения в нем еще практически нет.
Это поистине революционное состояние для привычной работы упорядоченного человеческого осознания, оно запоминается на всю жизнь и — самое главное — навсегда делает наше описание мира условным, т. е. возвращает ему позабытое нами еще в раннем детстве качество «сделанности», искусственности. Мир опять становится непостижимой тайной, которая всегда пребывает прямо перед нами, но не делается от этого менее непостижимой. С другой стороны, открывается еще одна столь же очевидная и тем не менее еще более впечатляющая вещь — тайна нас самих, нашего осознания, нашего существа во всей его целостности. Ибо, сколько бы мы ни изучали глубинную психологию, лишь непосредственный опыт, а не теоретические штудии убеждает нас в собственной бесконечной тайне. И это не только восхитительно, этот момент откровения по-настоящему путает.
Личная история Кастанеды, изложенная им в его известных книгах, однако, оставляет не вполне верное представление, будто "остановка мира" случается с исследователем нагуаля лишь однажды, раз и навсегда меняя содержание его внутренней жизни. Мой личный опыт убедил меня, что подобные перцептивно-психологические «революции» случаются с практиком каждый раз, когда имеет место трансформационный скачок — он уносит с собой часть прежней личности, часть устойчивых фрагментов «описания», казавшихся уже перепросмотренными и выведенными из области автоматизмов. Но только "остановка мира" открывает, что это была хитроумная система «щитов», заготовленная тоналем, чтобы незаметно, путем тонких самообманов, сохранить, несмотря на все наши попытки, свою неизменность.
Когда неуклонное намерение, обеспеченное достаточным запасом личной энергии, входит в непримиримый конфликт с консервативными областями тоналя, в конце концов и происходит тот специфический «взрыв», резкий сброс мешающих дальнейшей работе «щитов», который в системе дона Хуана называют "остановкой мира".
Безусловно, первый такой опыт кажется наиболее интенсивным, самым потрясающим. Я посвятил серьезной практике нагуализма 12 лет (если не считать некоторого времени, которое, скорее, следовало бы назвать просто "увлечением") — это не так уж много. Но даже за этот сравнительно недолгий период испытал "остановку мира" дважды. Оба раза эти сокрушительные переживания предваряли целый период грядущих перемен, словно "открывая врата" к полям прежде заблокированного опыта. Как правило, новый опыт вел и к переменам в обстоятельствах жизни, то ли следуя скрытому в самой природе трансформации закону, то ли отражая обнаруженный еще Юнгом процесс специфического влияния динамики бессознательного на окружающую человека среду. Как бы то ни было, после «остановки» мир меняется не только в голове, но и снаружи. Бесконечная сложность этого единого процесса вызывает иллюзию, будто мир (или Сила, стоящая за ним) «соглашается» отдать вам еще одну часть себя для познания и жизни.
