так, но он был один, а значит, прийти на помощь двоим сразу не сможет физически.
— Сейчас! — крикнул что было мочи я, выгадав момент.
И вместо очередного уворота перешёл в отчаянное нападение, рассчитывая, что Ноа занята примерно тем же. В момент удара я понял, насколько мудрым оказалось решение не пытаться пробить доспех противника. Прежде чем «рыси» пришёл на помощь «олень», тот пропустил три моих удара, приняв их кирасой, и все они не оставили даже царапин.
Далее уже мне пришлось сражаться за свою жизнь. На этот раз меня атаковали оба гвардейца сразу, причём бились они так, словно хотели убить.
Это был не бой, а мясорубка, в том смысле, что больше всего происходящее напоминало то, что произошло, если бы я оказался именно в этом кухонном инструменте. Мои противники не просто атаковали — они делали это абсолютно синхронно, действуя не как два бойца, а как один, у которого было два меча и четыре руки.
Мне на помощь вовремя подоспела Ноа, которая расправилась с «волком», иначе это был бы конец. Однако ей эта победа тоже не легко далась.
Её нагрудник был в нескольких местах помят, а в одном вообще проломлен, где-то потерялся шлем, а судя по красному пятну на лице — сняли его не самым вежливым образом. Но самое худшее было в том, что Кейтлетт сломала свою саблю. Она, конечно, взяла меч своего недавнего противника, но тот был ей совсем не по размеру.
Мой полуторный меч пришёлся бы ей куда лучше, но как его передать, если нас разделяли два весьма решительно настроенных на убийство человека? Подойти ближе двух метров друг к другу нам всё ещё не давали, пускай и куда менее уверенно, чем когда противников было трое.
Казалось, сама судьба направляла меня, потому что, уворачиваясь от очередного взмаха «рыси», я попросту споткнулся о тело ранее поверженного гвардейца в медвежьем шлеме. У него-то оставался клинок!
— Ноа, лови!
Размахнув посильнее я швырнул в её сторону свой меч. Получилось не слишком изящно — он не долетел почти метр до цели, но это уж Кейтлетт как-нибудь переживет.
Гвардейский двуручник оказался тяжеловат даже для меня. Непонятно, как им вообще можно было махать, как вертолёт лопасть, да ещё и почти пять минут подряд. Впрочем, плюсы всё равно перевешивали: теперь мне не нужно было скакать кузнечиком, уворачиваясь от каждого удара.
Впервые за бой я смело принял взмах противника на клинок, отводя удар в сторону, отчего окружающий туман наполнился звучным гулом, от которого у меня ощутимо заболели зубы. Сквозь прорези в шлеме, я увидел, что «рысь» злорадно ухмыляется, наблюдая за моей реакцией.
— Этот клинок не по тебе, тигрёнок.
Бой шёл по моим меркам уже довольно долго, и усталость начала постепенно одолевать, но после этой фразы я словно обрёл второе дыхание. Теперь мы бились на равных, а значит, пора было переходить в атаку.
Примеряясь к оружию, начав с осторожных, коротких ударов и выпадов, я постепенно наращивал обороты. Гвардеец явно не ожидал от меня такой прыти и, начав пятиться, ушёл в глухую оборону, что раззадорило меня ещё сильнее.
Продолжая молотить по нему, как разъярённая бабка по наркоману, посмевшему влезть перед ней в очередь, краем глаза я заметил слева от себя какое-то тёмное пятно. На секунду мне подумалось, что это второй гвардеец расправился с Ноа и идёт за мной, но затем мои глаза разглядели рядом ещё одно пятнышко, мелкое и назойливое.
Кейтлетт хитрыми манёврами толкала своего оппонента ко мне, да ещё и спиной! Лучшего момента для атаки и быть не могло. Следующий мой удар пришёлся не по «рыси», который даже успел изготовиться его отражать, а в спину его товарища. Я рубанул сверху наискосок вниз. Удар вышел настолько чудовищным, что доспех гвардейца разошёлся, будто был сделан из фольги, а не лучшей стали Тофхельма.
Гвардеец в «рысьем» шлеме всё понял мгновенно: либо он сейчас атакует меня, либо поражение. Его товарищ ещё не успел упасть, а «рысь» уже атаковал. Я прекрасно это видел, но как назло двуручник застрял, а мои руки, напряжённые до предела, наотрез отказывались его отпускать.
Что-то беловолосое с отчаянным криком кинулось наперерез гвардейцу, пытаясь заблокировать удар полуторным мечом. Клинок Ноа согнулся пополам, почти в форме буквы «г», а она сама повалилась на землю.
Это дало мне время на то, чтобы подхватить меч «оленя» и нанести удар, пока гвардеец был отвлечён на Кейтлетт.
— Да будет так, — перед тем как пасть, заключил последний гвардеец.
Как только последний гвардеец был сражён, на меня нахлынула такая усталость, что захотелось к ним присоединиться. Всё-таки адреналин — страшная вещь.
— Рейланд, как мы это пережили? — спросила Ноа, которая даже не пыталась подняться на ноги.
— Я не знаю, но больше так не хочу, — честно ответил я. — Вставай, нам ещё надо найти Ресса и короля…
— Ах, хорошо пошла! — вдруг раздался новый голос неподалёку. — С последним могу помочь.
Чуть в стороне от нас стоял старик, по чьему виду можно было с уверенностью сказать, что он не только может, но и регулярно позволяет себе предаваться гедонизму. В частности, судя по увесистой фляжке в руках — алкоголизму. Впрочем, это было заметно и без неё: он был тощий, как сухая палка, чувствовалось, что его организму не хватало в компанию к спирту ещё чего-нибудь питательного.
Король, а это был никто иной как Хоаким Клык, чьи лучшие годы шли прямо сейчас, сделал хороший такой глоток и протянул флягу нам.
— Угоститесь? — с хитрецой поинтересовался он.
Хитрость в принципе была отличительной чертой короля Тофхельма. Всё из-за причёски и усов. Они придавали ему вид бывалого жулика, и, как подсказывала мне интуиция, в первую очередь жулик передо мной и находился.
Жажда была сильнее опасений в разумности такого шага, поэтому я не без опаски сделал глоток. Как только содержимое фляги коснулось моего языка, мне стало ясно, что стоило отказаться. Не знаю, что там было внутри, но этим определённо можно было заправлять ракеты.
Поглядев на мою реакцию, подошедшая ближе Ноа вежливо отказалась и перешла сразу к делу:
— Ваше величество, я знаю, что про меня ходят определённые слухи…
— Скорее весьма конкретные, — заметил с усмешкой Хоаким.
— Да-а-а, — протянула Кейтлетт растерянно, — кхм, в общем, это всё подстроил Кайл Расс. Он хочет подняться на Саум единолично и…
— Что? — прервав её король. — Это он сам вам сказал?
— Ну, скорее это наше предположение на основе его поведения… — переглянувшись со мной, призналась Ноа.
У
