Здесь и сейчас противниками японской эскадры были именно броненосцы. Не лучшие корабли этого класса, но все же броненосцы. У тех же канопусов бронирование до двенадцати дюймов. Не везде, правда, но защита жизненно-важных мест, в целом, адекватная, а значит, японскими снарядами, даже в упор, ее не пробить. И жить японцам ровно до того момента, когда опомнившиеся британцы развернут в их сторону свои орудийные башни. В них орудия калибром все те же двенадцать дюймов, и дырок в броненосных крейсерах, не имеющих способной противостоять таким снарядам защиты, они наделают быстро и качественно. Доказывай потом духам предков, что у тебя корабль, а не голландский сыр.
Самое обидное, при стрельбе с той дистанции, которая намечалась в порту, промахнуться было сложно, но и попасть куда хочешь не получится. Под ватерлинию снаряд не положишь - орудия броненосных крейсеров попросту не опускаются на такой угол. Стало быть, орудиям в бою могла отводиться лишь вспомогательная роль, главную же партию предстояло сыграть минам Уайтхеда. Конечно, у них действие тоже фугасное, однако бить они будут в подводную часть британских кораблей, туда, где броневой пояс исчезает, а на смену ему приходит обычная, пускай даже очень качественная, но довольно тонкая стальная обшивка. Восемь японских миноносцев при условии внезапности, с малой дистанции, да еще и по неподвижным мишеням имели неплохие шансы на успех. Плюс на крейсерах по два минных аппарата на борт. Конечно, риск, риск... Того-младший, благоухая хорошим коньяком и внешне напоминая лицом скучающую гранитную скалу, нервничал чрезвычайно, однако в это утро боги ему благоволили.
Наверное, британцев могло насторожить, что орудия японских кораблей были расчехлены. Еще более их должны были насторожить поворачивающиеся башни. Однако наблюдательные офицеры на вахте если и имелись, то сделать ничего не успели. Корабли Того аккуратно заняли позиции, а потом стремительными тенями рванулись в атаку миноносцы, выплюнули свое содержимое восемнадцатидюймовые минные аппараты броненосных крейсеров - и первые взрывы, неплохо заменив будильник, вытряхнули британских обывателей из уютных постелей.
Эффективность мин оказалась чрезвычайно высока. Из более чем двух дюжин выпущенных, лишь две не взорвались и еще две прошли мимо цели. Остальные, прочертив по воде узкие пенные дорожки, сработали штатно. Столбы огня и воды у бортов британских кораблей подтвердили это, а потом заработала артиллерия японцев, торопливо закрепляя успех.
В принципе, удачная атака фактически решила исход боя. Наиболее мощные корабли британского флота быстро выходили из строя, благо особой устойчивостью к подводным взрывам не отличались никогда. И сильнее всех, что вполне логично, пострадал наименее защищенный из броненосцев.
«Центурион», построенный специально для колониальной службы, не предназначался для линейных сражений. Его задачей было демонстрировать флаг и пугать туземцев, где прикажут, для чего он имел всю необходимую атрибутику - грозный вид, высокий борт, хорошую дальность плавания и более легкие, по сравнению со «старшими братьями», защиту и вооружение. И все это оказалось совершенно неадекватным в момент, когда в борт, аккуратно напротив кормовой башни, ударила японская самодвижущаяся мина.
Мощная взрывчатка и приличный калибр делали этот образец японского оружия эффективнее не только русских аналогов. Пожалуй, такая мина была на тот момент самым грозным оружием такого рода, серийно производящемся на Земле. И взрыватель ее в момент удара о железную преграду сработал штатно, вызвав детонацию заключенного в стальном цилиндре заряда шимозы.
Взрывчатка моментально превратилась в раскаленный газ под чудовищным давлением, который, разорвав удерживающий ее словно в тюрьме сосуд, радостно ударил в борт «Центуриона». Произойди это чуть в стороне, результат был бы тот же самый, но не столь эффектный. Всего-то пробоина диаметром в несколько метров, заделать которую подручными средствами практически невозможно. Однако сейчас взрывная волна, быстро теряя силу, все же проломила несколько переборок и завершила свой путь в артиллерийском погребе кормовой башни. Пороховые заряды, складированные в нем, не выдержали столь неделикатного обращения, и раскаленная волна моментально подожгла несколько штук, ну а дальше процесс начал развиваться самостоятельно.
Многотонная башня с парой десятидюймовых орудий подпрыгнула на метр и слетела с погона. Однако это серьезнейшее повреждение оказалось сущим пустяком. Основная мощь взрыва пошла вниз, легко вырвав у броненосца половину днища. На этом фоне взрыв второй мины выглядел уже не страшнее детской хлопушки.
На такие повреждения «Центурион», как, впрочем, и любой другой корабль, рассчитан не был, и нырнул вниз, как поплавок за щуренком. От взрыва торпеды до потопления корабля прошло меньше минуты. Из шестисот с лишним человек, находившихся на его борту, спасся один - стюард, который в момент взрыва как раз нес вахтенным офицерам кофе и сначала выброшенный сотрясением за борт, а потом вытолкнутый на поверхность воздушным пузырем из затапливаемых отсеков.
Броненосец «Оушн», располагающийся рядом с «Центурионом», получил свою порцию мин на пару секунд позже. Одна из них ударила в корпус флагмана британской эскадры под большим углом и, скользнув, так и не взорвалась. Уйдя прочь, она затонула где-то в стороне от места событий. А вот вторая сработала как надо. Взрыв, пробоина, растекающаяся по отсекам, которые, разумеется, никто и не подумал задраить, вода, паника среди выброшенных из гамаков матросов, словом, все прелести внезапной минной атаки. Вдобавок, по случаю стоянки в порту всего один действующий котел, да и в том пары не на верхней марке. Ну и закономерный результат - недействующие помпы. Вдобавок, вода замкнула проводку, из-за чего моментально вышли из строя динамо-машины. Погасший свет окончательно дезориентировал людей и усилил панику. Закономерно, что корабль, за живучесть которого никто толком не боролся, довольно быстро лег на борт и затонул, так и не сделав ни одного выстрела по врагу.
А вот «Альбион», хотя и получил свою исправно сработавшую мину, ко всеобщему удивлению, оказался орешком покрепче, хотя объяснялось это не более чем случайным совпадением. Дело в том, что как раз накануне вечером действующий котел по графику должны были вывести из работы для очистки, а вместо него запустить другой. Однако давление в нем подниматься упорно не желало, и в результате пришлось задействовать еще один котел, а неисправный механики, подгоняемые свирепым рыком капитана, полезли ремонтировать. Проблема оказалась невелика, к утру котел запустили для пробной эксплуатации, и в результате на броненосце действовали, пускай и не на полную мощность, три котла. Вдобавок, не спали трюмные, не спал командир «Альбиона», и потому взрыв не привели к потере контроля за действиями экипажа, отсеки смогли быстро задраить, а помпы удалось задействовать сразу же.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
