Но едва он вновь приблизился к ней, как та страсть, тот огонь, что только секунду назад бушевал в ней, тут же погас – и перед ним вновь оказался кусок льда. Да что ты будешь делать?! Нет, если бы он имел склонность к насилию, то все было бы проще, но он-то был нормальным мужиком, и ему нужна была взаимность, ну или проявление хоть каких-то чувств, но только не этот холод. Не помогло ему и то, что, сняв сорочку, он увидел ее обнаженное тело: несмотря на то что девушка сильно похудела, она все равно оставалась весьма соблазнительной, но при этом холодной, а потому разбудить желание была не в состоянии.
Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, он стал осыпать ее поцелуями, надеясь хоть немного растопить ее, а заодно был вынужден держать перед собой образ горячей и темпераментной Абигель, баронессы Бишоп. Это помогло.
Вывешенную наутро простыню люди приветствовали с нескрываемым ликованием, ну а заодно и вспрыснули это дело, да с таким энтузиазмом, что работать и сегодня никто не пошел.
На следующий день Андрей поднялся, как обычно, рано и, быстро одевшись, спустился вниз. Анна тоже поднялась и приступила к утреннему туалету, заверив, что не заставит себя долго ждать. К своему удивлению, он не обнаружил на столе завтрака, хотя завтракал всегда в одно и то же время, и Элли это прекрасно знала. Конечно, мэтр Вайли еще отдыхал, не в его возрасте и состоянии подскакивать ни свет ни заря, но он-то не старик и ни разу, по крайней мере в этом мире, не давал повода считать его лежебокой.
– Элли! – позвал он девушку, подозревая, что ее нет, потому что иначе объяснить это он не мог.
Но он ошибся: на его зов из кухни тут же появилась служанка и удивленно посмотрела на него:
– Да, господин Андрэ.
– Кажется, время завтрака.
– Извините, я подумала, что вы встанете немного попозже, боялась, что еда остынет. Через минуту все будет готово.
Говоря это, она так лукаво смотрела на него, что не оставалось никаких сомнений, что она имела в виду. Ну и бог с ней. На голоса вышел и падре. Увидев Андрея, он поднял брови и лукаво поинтересовался:
– А что, завтрак сегодня как обычно?
– Ну хоть вы-то не начинайте, падре. Я не маленький мальчик, вон уже почти вся голова седая, а вы все подначиваете.
– А где Анна?
– Скоро спустится.
К тому моменту, когда завтрак наконец был подан, Анна уже спустилась к столу, и они втроем принялись за еду. Андрей не без удовольствия обратил внимание на то, что лучшие куски теперь из его тарелки перекочевали к Анне, а столь любимые им пышки стояли уже не вблизи него, а неподалеку от новой хозяйки. Все правильно: он, конечно, хозяин и глава семьи, но хранительница очага все же хозяйка, а значит, подмазываться нужно в первую очередь к ней. А может, это была обычная женская солидарность, основанная на том, что всем им приходится рано или поздно покидать любимый отчий дом и уходить в дом мужа, и просто необходимо, чтобы на новом месте тебя поддержали, окружили заботой и помогли побыстрее освоиться.
Когда Андрей выходил на улицу, Анна, как и подобает примерной жене, подала ему плащ и помогла его застегнуть. Это напомнило Андрею, как каждое утро его провожала на службу его жена, оставшаяся в той, другой жизни. Она провожала его не только утром, но и ночью, если объявляли тревогу или вызывали на происшествие, а потом не могла уснуть до утра. Это было настолько родным и до боли знакомым, что, еще не отдавая себе отчета, он склонился к ней и поцеловал в губы, – но вместо мягких и податливых губ своей бывшей, впрочем, не бывшей, а первой, жены прикоснулся к плотно сжатым холодным губам Анны. Всегда, выходя из дома, даже будучи в скверном настроении – а у кого оно будет хорошим, если тебя подняли и среди ночи гонят выполнять свои служебные обязанности, – он уносил с собой толику той теплоты, которой одаривала его супруга, и настроение от этого хоть немного, но приподнималось. Здесь эффект был обратный. Настроение ухнуло ниже плинтуса, и он, разочарованно вздохнув, вышел за порог.
Пришла пора заняться выполнением обещания, данного Эндрю. Впрочем, ему это так же было необходимо, как и кузнецам. Нужно налаживать процесс изготовления арбалетов, причем в обоих их вариантах. Люди теперь были, нужно только грамотно их использовать.
Как выяснилось, далеко не все, кого планировали использовать в «промышленности», горели желанием заниматься этим, тем более когда стало ясным, что свободными мастерами им стать не светило. Андрей, конечно, не настаивал на том, чтобы все без исключения шли в подмастерья в кузню Грэга, но и выбор у них был невелик. Либо туда, либо на землю или в углежоги – этим пока выбор и ограничивался. Можно было бы, конечно, заняться и чем-либо другим – в конце концов, никто ни на чем не настаивал, вот только жить на что-то нужно было: никто никого просто так кормить не намеревался.
Кузнецы могли заняться своим делом самостоятельно, вот только зарабатывать у них здесь не получилось бы: если они не выдержали конкуренции в другом месте, то здесь, где Грэг уже начал вовсю использовать поточную систему, им противопоставить ему было и вовсе нечего.
Андрей даже подозревал, что многие просто уйдут, но те решили остаться, что не могло его не порадовать. Одна семья кузнеца решила попробовать себя на земле, его примеру последовали и двое парней из приюта, чему несказанно обрадовался Маран.
Практически весь день Андрей провел в конторке Грэга, где они совместно разрабатывали поточную систему для производства арбалетов. Этого оружия нужно было произвести много – от затеи вооружить мужчин поселка Андрей так и не отказался. Сделать из крестьян и ремесленников полноценных бойцов нечего было и пытаться, но подготовить из них сносных стрелков ему вполне по силам. Единственная загвоздка заключалась в том, что для этого попросту не было времени: сейчас вовсю шла осенняя посевная, – но к зиме время появится, и можно будет приступить к занятиям.
Грэг не сидел сложа руки и успел уже прикинуть, как будет организован поток, но Андрей разочаровал его, так как каждый из подростков будет задействован для занятий у Шатуна Тэда. Кузнец высказал сомнение по поводу этого, так как знал, что многие родители будут против обучения их чад воинскому искусству, но Андрей объяснил, что одним из условий для переселенцев было именно то, что они не будут возражать против обучения их сыновей. Надо ли говорить, что сами мальчишки были в восторге от такой постановки вопроса?
Сейчас, в отличие от взрослых, у каждого подростка уже были пехотные варианты арбалетов, отличающиеся только тем, что по мощности были несколько слабее обычных, рассчитанных на взрослых. Тем не менее даже в таком виде они были способны пробить любую броню с расстояния в двадцать шагов, а при стрельбе в упор пробивали и щит, и доспех. Усилить же их до мощности обычного арбалета было просто: добавлялась дополнительная пластина на плечи арбалета, и оружие тут же приводилось к нормальному бою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
