— Это действительно так. Король был потрясен до глубины души. Кстати, ему уже доложили, что мой брат прислал письмо с предупреждением, и это сослужит нам хорошую службу. Но принцев теперь перевели во внутренние помещения, которые гораздо проще охранять, чем королевские покои; им запрещено выходить оттуда, пока король не вернется в Лондон. Затем он намерен куда-то увезти их из Лондона и даже создать нечто вроде отдельного двора для них, а также для детей герцога Кларенса и для своего сына. В общем, он намерен объединить всех внуков Ричарда Йорка и поселить их где-нибудь на севере, к примеру, в Шериф-Хаттоне, чтобы они жили там постоянно и даже носа оттуда не казали. В тех местах Елизавета Вудвилл не имеет почти никакого влияния. Там владения Невиллов, и оттуда ей своих сыновей никогда не похитить. Потом, возможно, Ричард попытается выдать Елизавету замуж за какого-нибудь северного лорда, и тот увезет ее совсем далеко от Лондона.
— А разве он не может приказать кому-нибудь отравить мальчиков? — спросила я. — Если уж решит совсем убрать их со своей дороги?
Мой муж с сомнением покачал головой.
— Зачем это ему? Он и так уже объявил их незаконнорожденными, так что трон они теперь унаследовать не могут. Титул принца Уэльского получит его собственный сын, как только королевская процессия доберется до Йорка. Семейка Риверс потерпела полное поражение, и теперь Ричард просто желает убедиться, что они не строят безнадежных планов на собственный счет. Кроме того, принцы были бы куда опаснее для него, став мучениками, безвинными жертвами, чем сейчас, когда они живые, но весьма слабые претенденты на престол. А вот кого он действительно хотел бы видеть в числе покойников, так это племя Риверсов, Вудвиллов и их бесчисленной родни, которые непременно потянулись бы к трону следом за принцами. Впрочем, самый лучший из них уже мертв, а на остальных, как мне кажется, будет объявлена настоящая загонная охота. Страна уже приняла Ричарда как своего короля и наследника дома Йорков. Жаль, что ты не видела этого, Маргарита! Тогда ты бы точно меня поняла. Стоит нам появиться в любом крупном городе, как все население высыпает на улицы, чтобы приветствовать Ричарда и поздравить его с восшествием на престол. Всем кажется, что лучше иметь во главе страны сильного узурпатора, чем слабого мальчишку; каждый предпочитает жить под началом у королевского брата, лишь бы не испытывать вновь тягот бесконечной войны ради малолетнего королевского сына. А Ричард обещает быть хорошим правителем — он точная копия своего отца, настоящий Йорк, и народ его любит.
— И все же есть немало людей, готовых пойти против него. Мне ли не знать этого! Я ведь и сама планирую мятеж.
Стэнли пожал плечами.
— Да… тебе, конечно, настроения несогласных известны лучше, чем мне. Однако куда бы мы ни приезжали, люди с радостью приветствовали нынешнего короля Ричарда как верного брата и законного наследника Эдуарда Йорка.
— Но у Риверсов все еще достаточно сил, они вполне могут взять над Ричардом верх. Братья Елизаветы и ее старший сын от этого Грея уже заручились поддержкой Кента и Суссекса, да и Гемпшир на их стороне. Каждый из тех, кто служил при дворе короля Эдуарда, может переметнуться к ним. А для моего дома всегда найдется поддержка в Корнуолле; что же касается Уэльса, то там достаточно произнести имя Тюдора. Герцог Бекингем также обладает огромными земельными владениями, и у него имеются тысячи вассалов. А герцог Бретани обещал моему сыну Генри пятитысячную армию.
Супруг согласно кивнул и подтвердил:
— Да, у нас все еще может получиться. Но для этого ты должна быть полностью уверена в Бекингеме. Без него у тебя попросту не хватит возможностей.
— Мортон пишет, что ему удалось настроить Бекингема против Ричарда. Да и мой управляющий Реджинальд Брей ездил туда и беседовал с ними обоими. Надеюсь, что и я, как только лично смогу увидеться с герцогом, буду значительно лучше разбираться в нынешней расстановке сил.
— Каким образом вы собираетесь встретиться?
— Будто случайно, на дороге.
— Он будет играть с тобой, — предупредил муж. — Как играл с Ричардом. Бедный глупый Ричард! Он и сейчас уверен в братской любви Бекингема! Хотя для герцога всегда были важнее всего собственные амбиции. Кстати, даже если он согласится помочь твоему сыну, то не без задней мысли. Он рассудит примерно так: пусть Тюдор сражается вместо меня за королевский трон, пусть они с королевой Елизаветой победят Ричарда и откроют мне, Бекингему, прямой путь к трону.
— Но ведь все мы, говоря откровенно, не совсем честны друг с другом. Все мы сражаемся исключительно во имя своих интересов, обещая, однако, верно и преданно служить законным наследникам, принцам Йоркским.
— Да, и лишь сами мальчики совершенно невинны, — отозвался мой муж. — Правда, я не сомневаюсь, что Бекингем намерен их уничтожить. Пока они живы, никто в Англии не поддержит его претензий на престол. А он, будучи главным камергером Англии и распорядителем Тауэра, имеет куда больше возможностей, чем любой из нас, позаботиться о том, чтобы мальчиков потихоньку умертвили. Внутри Тауэра и так уже полно его слуг и шпионов.
Я помолчала, медленно осмысливая слова супруга.
— По-твоему, он действительно так поступит?
— Конечно, ведь это ему ничего не стоит! — воскликнул Стэнли и улыбнулся. — А когда все будет кончено, он получит право отдавать приказы именем короля. Он будет говорить, что действует по воле Ричарда, и уж постарается, чтобы все выглядело, как дело рук самого Ричарда.
— Ты думаешь, у Бекингема такие планы?
— Ничего я не думаю. И даже не представляю, приходил ли ему в голову подобный план. Я просто рассуждаю. Хотя очень неплохо бы это выяснить. И уж наверняка тот, кому может быть поручено убийство, должен тоже желать принцам смерти, а потому и сделать все не хуже, чем сам Бекингем.
В дверь постучали, и охранники моего супруга впустили в комнату управляющего аббатством.
— Обед подан, миледи, милорд.
— Да благословит тебя Господь, муж мой, — громко произнесла я. — Ты, как всегда, дал мне много новых сведений обо всем.
— Храни тебя Господь, — ответил он, — и я узнал от тебя немало нового. Пусть твоя встреча с его светлостью герцогом тоже принесет хорошие плоды.
Задолго до того, как я увидела герцога Бекингема с его огромной, поистине королевской свитой, уже был слышен топот его коней по извилистой грязной дороге. Впереди неслись трубачи, пронзительными звуками труб разгоняя всех с пути и требуя дать проехать великому герцогу. Даже когда вокруг в пределах видимости не осталось никого, кроме маленького пастушка, пасшего под деревом своих овец, да крошечной деревушки в отдалении, трубачи все продолжали изо всех сил дуть в трубы. Затем появилась свита герцога — более сотни всадников; их кони с громоподобным топотом вздымали тучи пыли на пересохшей в летнюю жару дороге, так что в этом плотном сером облаке скрывались даже высоко поднятые знамена.
