Читаем без скачивания Холодная кровь - Роман Глушков

– Я в порядке! – отозвался Кальтер. – И этерналий вроде бы тоже! А ты беги вниз, к миниботам, и спрячься там получше! И смотри, не выходи из укрытия, пока я не разберусь с проблемами и сам не приду к тебе!

– Я хочу тебе помочь, дядя Костя!

– Ты мне здорово поможешь, если будешь сидеть внизу, как мышка, и не мешать дяде Косте работать! Не волнуйся, я сумею извлечь артефакт из генератора.

– Хорошо! – не стала перечить Вера, но перед уходом добавила: – Только ты не забудь о том, о чем мы с тобой говорили, ладно? Это очень важно. Очень-очень.

– Не забуду, клянусь, – пообещал майор и, проводив глазами убегающего ребенка, пробормотал: – Папа Костя… Надо ж было дожить до такого!.. И ради чего, спрашивается, нарушил устав?..

Положив винтовку на сгиб изувеченной руки, Кальтер попробовал вынуть шпильки фиксатора «Обруча» пальцами. Не получилось. Очевидно, Вера использовала для этого какой-то инструмент, который она второпях унесла с собой или бросила где-то возле технического отсека, но во время обстрела он попросту затерялся среди обломков. Интрудер ухватился за артефакт и подергал его. Кажется, можно попытаться расшатать и сломать фиксатор, тем более что сделан он, по всей видимости, из обычного пластика… Ладно, разберемся. Не время отвлекаться на демонтаж. Если Гурон и его бандиты по какой-либо причине не замешкались, сейчас они должны спускаться по скатам купола к выбитому панорамному окну.

Пуленепробиваемая обшивка генератора служила для интрудера единственным надежным убежищем на верхней палубе. Больше скрыться на ней было негде, а отступить на нижнюю – означало подвергнуть Веру излишнему риску и оставить этерналий врагу. Майор прикрыл раскуроченную заслонку технического отсека (жаль, запереть ее от греха подальше было уже нельзя) и устроился так, чтобы уцелевший оконный пролет располагался у него за спиной. Затем положил винтовку на измятую генераторную панель, прибавил к ней одну из оставшихся гранат, а из запала второй вытащил предохранительное кольцо. Делать это пришлось прямо как в низкопробных кинофильмах – зубами. Но Кальтер поступил так не от избытка куража, а по вполне объективной причине. Из-за нее же пришлось перед этим разогнуть стопорные «усики» на чеке первой гранаты. Интрудер был готов к смерти, но сломать себе перед этим зубы ему, один черт, не хотелось.

Зажав готовую к взрыву гранату в кулаке, интрудер замер, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. Гурон и компания не намеревались переть напролом и действовали предельно осторожно. Отчего, сами того не желая, позволили майору насладиться потрясающими мгновениями затишья перед бурей. Сколько майор ни сетовал на судьбу, подкидывающую ему испытание за испытанием, а все-таки следовало признать, что она не лишена чувства гармонии. Это ж надо: в круговороте всех этих передряг подарить Кальтеру секунды такой неестественно глубокой тишины, в которой наполовину оглохшие от канонады уши интрудера даже расслышали, как шумит ветер в кронах Рыжего Леса.

Ни дать ни взять сама Зона затаила дыхание в ожидании развязки этой странной истории…

В умиротворенном безмолвии звяканье выплюнутого майором и упавшего на пол кольца гранаты показалось Кальтеру натуральным ударом боксерского гонга. Занятно, но сектанты тоже будто бы расслышали этот гонг и восприняли его как сигнал к началу атаки. Семь фалов – три с юго-восточного сектора купола и четыре – с юго-западного – дружно влетели в оконный проем, сброшенные монолитовцами за миг до начала вторжения. Не успели еще скрученные в бухты тросы распутаться и упасть на пол, а по ним уже скользили вниз сектанты. Каждый из семи штурмовиков палил при этом из автомата, прикрывая тем самым себя и приятелей. Стрельба, понятное дело, велась не прицельно, поскольку вряд ли сектанты так быстро заметили бы спрятавшегося за генератором Кальтера. Но даже слепой огонь из семи стволов мог обеспечить штурмовым группам вполне сносную защиту, столь необходимую им в момент освобождения от фалов.

Как и предполагалось, враги отказались вышибать стекло, потому что это наверняка помешало бы им скоординировать атаку сразу с двух направлений. Гурон понадеялся на более практичную тактику, компенсировав ее предсказуемость плотным заградительным огнем. Пули монолитовцев ворошили рассыпанные на полу обломки и стеклянное крошево, звенели по обшивке генератора и с хрустом лупили по растрескавшемуся оконному пролету за спиной Кальтера. Что ни говори, а убившая тишину прелюдия грандиозного концерта выдалась на славу.

Чуть высунувшись из-за генератора, майор выгадывал подходящий момент. Бросить гранату можно было и сразу, как только противник показался на глаза, но для более эффективного броска следовало прицелиться поточнее. Сделать это было лучше тогда, когда плотность вражеского огня уменьшится.

Ожидание интрудера продлилось недолго. Бойцы обеих штурмовых групп ступили на верхнюю палубу почти одновременно, и «юго-западные» на короткое время прекратили стрельбу, чтобы избавиться от фалов. «Юго-восточным» требовалось то же самое, однако они повременили отцеплять карабины, дабы не оставлять товарищей без прикрытия. Затем группы поменялись бы ролями, после чего их бойцы рассыпались бы по залу и, ведя непрерывный огонь, начали продвигаться вперед короткими перебежками…

Безусловно, так оно и случилось бы, не вмешайся в планы штурмовиков Кальтер. Едва четыре автомата из семи смолкли, он тут же высунулся из-за укрытия и швырнул гранату прямо под ноги отстегивающимся от спусковых устройств «юго-западным». Потом юркнул обратно, схватил последнюю гранату и зубами вырвал чеку.

«Юго-западным» потребовалась всего пара секунд на то, чтобы отцепиться от фалов, и когда взрывоопасный презент майора достиг цели, четверка монолитовцев уже вновь похватала оружие, готовясь прикрыть «юго-восточных». Но вместо этого прикрывающим пришлось срочно искать спасение от брякнувшейся возле них гранаты. Отрадно, что никто из них не страдал замедленной реакцией, но, увы, им довелось нарваться не на обычную гранату, а на ее ведомственный экспресс-вариант.

Спастись от взрыва удалось лишь двум из четверых сектантов – тем, кто вдобавок к отменной реакции обладал хорошей прыгучестью. Завидев опасность, парочка счастливцев что было сил сиганула подальше от окна, как будто нырнула в бассейн с бортика. Их не волновало, что прыгать пришлось не в воду, а на стеклянные осколки и обломки аппаратуры. Похоже, эти отчаянные сектанты были готовы ради собственного спасения даже переломать себе руки и ноги, лишь бы очутиться вне досягаемости гранатных осколков.

Остальные «юго-западные» оказались не склонными к акробатике и решили, что им хватит времени просто отбежать от гранаты на безопасное расстояние. Мысль эта в итоге стала для них губительной. Бегунам не хватило должной прыти, поэтому самого медлительного из них тут же вышвырнуло взрывной волной в окно, а второго посекло осколками, как только он повернулся спиной к источнику неминуемой угрозы.

Учиненный интрудером взрыв вмиг разрушил Гурону четкий алгоритм вторжения. Троице «юго-восточных» пришлось избавляться от спусковых устройств вообще без огневого прикрытия, поэтому вторая граната Кальтера была брошена настолько метко, что даже угодила в одного из врагов. Как ни парадоксально, но именно это обстоятельство и свело к минимуму эффект от ее взрыва. Проворный громила-сектант уже отстегнул карабин от троса и успел изловить стукнувший его в грудь яйцеобразный предмет. Удерживать его в руках монолитовец, разумеется, не собирался и поступил с гранатой так, как подсказал ему инстинкт самосохранения. А именно: развернулся к окну и решил вышвырнуть ее с палубы в пропасть.

И опять-таки непривычно короткая задержка взрывателя сыграла с врагом майора злую шутку. Граната разорвалась не на пути к земле, а в руках сектанта, чье дюжее тело и приняло на себя основную силу взрыва. Лишившись рук и головы, громила тем не менее оградил напарников от осколков, хотя не исключено, что легкую контузию эти двое все же заработали. Шарахнувшись в сторону, они ничком попадали на пол, подобно тем собратьям, коим удалось спастись от первой брошенной Кальтером гранаты.

А он уже схватил «ВМК» и стрелял по распластавшейся среди обломков четверке выживших противников. Однако те не спешили вскакивать с пола и нарываться на пули интрудера, а предпочли отстреливаться из более удобного положения. Ответный огонь из четырех стволов не позволял майору высунуться и четко взять на мушку какую-либо цель, но планируемая сектантами атака захлебнулась, и теперь их перевес был уже не столь ощутимым, как при начале штурма.

Кальтер стрелял одиночными выстрелами, стараясь экономить каждую пулю. В отличие от монолитовцев, пока не страдающих от дефицита боеприпасов, майор был обязан контролировать расход патронов, поскольку поживиться ими за счет противника не представлялось возможным. Манера защиты интрудера, игнорирующего стрельбу очередями, быстро навела монолитовцев на правильный вывод, после чего они рассредоточились за наиболее крупными обломками и решили взять короткий тайм-аут. Торопиться штурмовикам было некуда – уничтожение считающего каждый патрон Кальтера являлось для них вопросом времени. Сектантам нужно было лишь запастись терпением и больше не подставлять головы под пули.