-- И этому придет свой черед, - решительно произнес генерал Колмогоров, в упор глядя на Хопкинса. - Сейчас наши дипломаты и мы, военные, едины, как никогда. Мы устали бессильно наблюдать, как наши соседи, те, кто на публике горячо клянется в своей честности, верности нормам международного права, приверженности демократическим ценностям, в действительности привечает у себя самых настоящих преступников, убийц и насильников, устраивая для них тренировочные лагеря и даже санатории, где могут зализывать раны пострадавшие во время очередного рейда на наши города боевики. И если дипломатические средства не меняют ситуацию, в ход будет пущен совсем иной арсенал.
-- Так все же не было ли происшедшее здесь, в Верхнем Чохоре, демонстрацией вашей решимости? - спросил Гарри вновь с изрядной долей ехидства. - Ведь это хорошая иллюстрация вашим собственным словам, господин генерал.
-- То, что случилось здесь - провокация, инсценировка, ради достоверности которой грузинские власти позволили принести в жертву десятки своих граждан, - отрицательно качнул головой Колмогоров. - Мы намерены впредь уничтожать террористов и их пособников, всюду, где бы они не пытались прятаться от справедливого возмездия. Но никогда русский солдат не станет воевать с беззащитными женщинами и стариками, никогда наши пилоты не сбросят бомбы на больницы и роддома, которые именно наши враги в течение долгих лет считали главными целями своих ударов.
Я уверен, то, что вы можете здесь видеть, просто призвано вызвать в сердцах всех грузин, и не только их, ненависть к "русским палачам". Но мы готовы принять у себя, в России, независимую следственную группу, если таково будет желание грузинских властей. Нам нечего скрывать, никто из русских военных не причастен к тому, что произошло в этом поселке, и мы сумеем доказать всему миру свою правоту, указав заодно и истинных убийц, а также тех, по чьей изуверской воле было совершено это злодеяние.
Пока англичане, единственные из всего множества журналистов, беседовали с оказавшимися неожиданно разговорчивыми русскими, грузинский лидер, которого сопровождал целый сонм цивильно одетых грузин и европейцев, бродил по развалинам сельской больницы. Репортеры, окружившие разрушенное прямым попаданием мощной бомбы здание, ловили каждый жест, каждое слово грузинского президента. Камеры запечатлели во всех подробностях тот момент, когда Герданишвили наклонился и вытащил из-под осколков кирпича закопченную куклу, и со слезами на глазах поднес ее к лицу.
-- Вот что сделали изверги, смеющие называть себя цивилизованными людьми, - с болью в голосе и яростной гримасой на лице лидер Грузии повернулся к представителям прессы, которых его телохранители сдерживали на почтительном расстоянии. Руины больницы превратились для Зураб Герданишвили в трибуну, а отсутствие многочисленных зрителей с лихвой компенсировали камеры и диктофоны журналистов.
-- Русские в очередной раз показали, что ради своей выгоды они готовы на все, в том числе и на убийство детей, - отважно взирая в объективы полудюжины телекамер, произнес президент Грузии. - Им не должно быть места в цивилизованном мире, этим варварам, забрасывающим напалмом и вакуумными бомбами мирные чеченские селения, а теперь еще и убивающим граждан тех стран, которые осмелились оказать помощь несчастному народу вайнахов. Позор и вечное забвение на головы всех русских!
Из группы сопровождавших президента Герданишвили людей, державшихся за спиной грузинского правителя, выступил невысокий пухлощекий человечек, известный большинству присутствовавших здесь журналистов, по крайней мере, тем из них, кто постоянно работал в Грузии, как американский посол в этой горной республике. Разумеется, стоило ему только выделиться из толпы, все внимание прессы переключилось именно на американца.
-- То, что мы увидели здесь, нельзя назвать ничем иным, кроме геноцида, - чеканил фразы посол Кертисс, голос которого от негодования начинал дрожать. - Международная общественность не оставит случившееся здесь без внимания. Русскому правительству будет предъявлено официальное обвинение в военных преступлениях и терроризме, поскольку мы с вами можем наблюдать именно последствия террористического акта, целью которого было запугать грузинский народ.
Здесь нет, и не было военных объектов, что позволило бы русским хоть как-то оправдать воздушный налет на это село, и то, что открылось нашим взорам - это не военная операция, а самый настоящий террористический акт, циничное, не имеющее оправданий убийство. И моя страна, мое правительство, будет настаивать на создании специального международного трибунала для суда над русскими офицерами-убийцами и теми, кто направлял их действия, теми, кто отдавал приказы. Мы не позволим так грубо, так цинично попирать международные нормы, общечеловеческие ценности.
Русские называют себя цивилизованной страной, так пусть и ответят за свои поступки перед мировой цивилизацией. Также я хочу здесь и сейчас заявить, что Соединенными Штатами будет оказана любая помощь Грузии, все, о чем попросит нас президент Герданишвили. Мы готовы предоставить Грузии средства на восстановление разрушенного поселка, а также принять на своей земле, в лучших клиниках США тех, кто пострадал от этого пиратского налета, и это лишь малая часть того, что мы готовы сделать. Америка никогда не оставит в беде тех, кто пострадал от столь бесчеловечных действий.
Русские офицеры, прекрасно слышавшие речь американского посла, переглядывались, мрачно усмехаясь. Они поняли, что попали на политическое шоу, где руины и трупы служили лишь декорациями.
-- Ублюдки, - буркнул Колмогоров, с презрением глядя на распалявшегося американца, мало не угрожавшего России войной. - Точно вороны над трупом.
-- Кто-то хорошо потрудился, чтобы у янки и их прихвостней была тема для громких выступлений, - полковник Румянцев, начальник разведки группы российских войск в Закавказье, так же презрительно смотревший на американцев и подпевавших им грузин, сплюнул под ноги, стараясь, чтобы его поступок остался незамеченным для журналистов. - Им дали отличный повод для истеричных выступлений.
-- Кто, хотел бы я знать, - Колмогоров взглянул на Румянцева. - Вы уверены, что наши здесь не при чем? Ведь могли и вправду отбомбиться, при родном-то разгильдяйстве!
-- Нет, это исключено, товарищ генерал, - энергично помотал головой полковник. - По пути сюда я запросил Ханкалу, они дали однозначный ответ. Наша авиация не углублялась на территорию Грузии дальше, чем на двадцать километров, а отсюда до границы - почти пятьдесят. Но то, что по селу действительно нанесли бомбовый удар, сомнений не вызывает.
Офицеры, находившиеся на одной из российских баз в этом районе, узнали о случившемся в Верхнем Чохоре не по дипломатическим каналам, и даже не от разведки, а из истеричных выступлений по местному радио. Спешно собранная делегация, едва сумевшая добиться разрешения на проезд по грузинской территории, нагнала президентский кортеж уже возле самого поселка. У всех, включая Колмогорова и его начальника разведки, сложилось впечатление, что разыгранный здесь спектакль был предназначен именно для иностранной прессы, которая действовала сейчас крайне расторопно. Еще не успели умолкнуть грузинские журналисты, первыми сообщившие на всю страну о постигшем горный поселок несчастии, а иностранные корреспонденты уже были на пути в Верхний Чохор. При этом официальных представителей России уведомили о случившемся как раз в тот момент, когда Герданишвили со свитой въехал в разрушенную деревню.
Но все же, несмотря на спешку, за время пути офицеры, первыми из представителей обвиненной в агрессии стороны посетившие место событий, успели выяснить хотя бы часть интересовавшей их информации, и сейчас они были уверены в том, что любые обвинения попросту беспочвенны. Поэтому Колмогоров откровенно рассказал британцам о полетах бомбардировщиков в небе Грузии.
-- Кто же тогда, - недоуменно произнес генерал, еще раз окинув взглядом то, что осталось от местной больницы, в которой, если верить грузинам, погибло несколько десятков человек. - Кто и зачем принес в жертву столько людей?
-- Точно, это не сами грузины, - не глядя на генерала, произнес разведчик. - Я получил данные о полетах их авиации за последние сутки, и уверен, что ни один самолет или вертолет здесь не пролетал. "Вертушки", сопровождавшие президентский эскорт - первые летательные аппараты, появившиеся здесь за последние три дня. Думаю, кому-то нужно устроить громкий скандал, - предположил Румянцев. - Чеченцам, что сунулись на север, наваляли так, что они не скоро опомнятся. Остатки их банд так и не вышли с перевала, которым пытались вернуться в Грузию, и это явно спутало чьи-то планы. Не сумев добиться своих целей с помощью диверсий, кто-то решил прибегнуть к политическим средствам, и, боюсь, в этом может преуспеть.
