Почти до самого вечера Питер и Мэри наблюдали за дорогой, и все это время по ней ковыляли небольшие группы солдат. Но вот прошло уже более часа, а на дороге никто не появлялся.
Мэри с Питером отправились в путь перед самыми сумерками, они пересекли поле и сквозь невидимую стену вышли на дорогу. И зашагали на запад, к громаде здания, багровеющей на фоне красноватого заката.
Они шли сквозь ночь; теперь не надо было кружить и прятаться, как в первую ночь, потому что на пустынной дороге им попался навстречу лишь один солдат.
К тому времени они прошли довольно большое расстояние, и громада здания уже отхватила полнеба — оно тускло светилось в сиянии звезд.
Солдат сидел посередине дороги, ботинки он аккуратно поставил рядом.
— Совсем обезножел,— затевая разговор, сказал солдат.
Питер и Мэри охотно уселись рядом. Питер достал бутылку с водой, хлеб, сыр и колбасу и разложил все на дороге, постелив, как на пикнике, вместо скатерти бумагу.
Некоторое время они ели молча. Наконец солдат сказал:
— Да, всему конец.
Питер и Мэри ни о чем не спрашивали, а, жуя хлеб с сыром, терпеливо ждали.
— Конец службе,— сказал солдат.— Конец войне.
Он махнул рукой в сторону загонов, образованных дорогами. В одном стояли три самоходных орудия, в другом лежала груда боеприпасов, в третьем — военные грузовики.
— Как же тут воевать,— спросил солдат,— если все войска рассованы, как пешки по клеткам? Танк, который вертится на пятачке в десять акров, не годится ни к черту. А что толку от орудия, стреляющего всего на полмили?
— Вы думаете, так повсюду? — спросила Мэри.
— Во всяком случае, здесь. Почему бы им не сделать то же самое и в других местах? Они остановили нас. Они не дали нам ступить ни шагу и не пролили ни единой капли крови. У нас нет потерь.
Набив рот хлебом и сыром, он потянулся за бутылкой.
— Я вернусь,— сказал он,— Заберу свою девушку, и мы оба придем сюда. Может быть, тем, кто в здании, нужна какая– нибудь помощь, и я хочу помочь им чем смогу. А если они не нуждаются в помощи, что ж, тогда я постараюсь найти способ сообщить им, что благодарен за их прибытие.
— Им? Ты видел их?
Солдат посмотрел на Питера в упор:
— Нет, я никого не видел.
— Тогда почему сперва ты идешь за своей девушкой и лишь потом собираешься вернуться? Кто тебя надоумил? Почему бы тебе не пойти туда с нами сейчас?
— Это было бы нехорошо,— запротестовал солдат,— Мне почему-то так кажется. Сперва мне надо увидеть ее и рассказать, что у меня на душе. Кроме того, у меня есть для нее подарок.
— Она обрадуется,— ласково сказала Мэри.— Ей понравится подарок.
— Конечно,— горделиво улыбнувшись, сказал солдат,— Она давно о таком мечтала.
Солдат полез в карман, достал кожаный футляр и щелчком открыл его. Ожерелье тускло блеснуло при свете звезд.
Мэри протянула руку.
— Можно? — спросила она.
— Конечно,— ответил солдат.— Вы-то знаете, понравится ли оно девушке.
Мэри вынула ожерелье из футляра — ручеек звездного огня заструился по ее руке.
— Бриллианты? — спросил Питер.
— Не знаю,— ответил солдат.— Наверно. С виду вещь дорогая. В середине какой-то большой зеленый камень, он не очень сверкает, но зато…
— Питер,— перебила его Мэри,— у вас есть спички?
Солдат сунул руку в карман:
— У меня есть зажигалка, мисс. Мне дали зажигалку. Блеск!
Он щелкнул, вспыхнуло пламя. Мэри поднесла камень к свету.
— Символ,— сказала она.— Как на моем флаконе.
— Это вы про гравировку? — спросил солдат, показывая пальцем.— И на зажигалке такая же.
— Где ты это взял? — спросил Питер.
— Ящик дал. Только этот ящик не простой. Я протянул к нему руку, а он выплюнул зажигалку, тогда я подумал о Луизе и о зажигалке, которую она мне подарила. Я ее потерял. Жалко было. И вот те на — такая же, только знаки сбоку… Только, значит, я подумал о Луизе, как ящик как-то смешно фыркнул и выкинул футляр с ожерельем.
Солдат наклонился. Зажигалка осветила его молодое лицо, оно сияло торжеством.
— Знаете, что мне кажется? — сказал он,— Мне кажется, что этот ящик — один из них. Говорят разное, но нельзя верить всему, что услышишь.
Он перевел взгляд с Мэри на Питера.
— Вам, наверно, смешно? — робко спросил он.
Питер покачал головой:
— Вот уж чего нет, того нет, солдат.
Мэри отдала ожерелье и зажигалку. Солдат положил их в карман и стал надевать ботинки.
— Надо идти. Спасибо за угощение.
— Мы увидимся,— сказал Питер.
— Надеюсь.
— Обязательно увидимся, — убежденно сказала Мэри.
Мэри и Питер смотрели ему вслед. Он заковылял в одну сторону, а они пошли в другую.
— Символ — это их метка,— сказала Мэри,— Те, кому дали вещь с символом, должны вернуться. Это как паспорт, как печать, удостоверяющая, что ты им понравился!
— Или,— добавил Питер,— клеймо, обеспечивающее право собственности.
Они ищут определенных людей. Им не нужен тот, кто боится их. Им нужны люди, которые верят им.
— А для чего мы им нужны? — с тревогой спросил Питер,— Вот что меня беспокоит. Какая им польза от нас? Солдат хочет помочь им, но они в нашей помощи не нуждаются.
— Мы никого из них не видели,— сказала Мэри,— Разве что ящик — один из них.
«И сигаретные автоматы,— подумал Питер.— Сигаретные автоматы и еще бог знает что».
— И все же,— продолжала Мэри,— они нас знают. Они наблюдали за нами, изучали. Они знают о нас всю подноготную. Они могут проникнуть в сознание каждого, узнать, о чем он мечтает, и сделать ему подарок. Джонни они подарили удилище с катушкой, вам — нефрит. И удилище было человеческим удилищем, а нефрит — земным нефритом. Они даже знают девушку солдата. Они знали, что ей хочется иметь блестящее ожерелье, знали: такой человек, как она, придет к ним и…
— А может, это все-таки летающие блюдца,— сказал Питер.— Они летали над нами много лет и изучали нас.
«Сколько же потребовалось лет,— подумал он,— чтобы изучить человечество? Ведь им пришлось начинать с азов: человечество было для них сложной, незнакомой расой, они шли ощупью, изучая сперва отдельные факты. И они, наверно, ошибались. Иногда их выводы были неверны, и это тормозило работу».
— Не знаю,— сказал Питер,— Для меня это совершенно непостижимо.
Они шли по блестящей, мерцающей при свете звезд металлической дороге, а здание все росло, это был уже не туманный фантом, а гигантская стена, которая уходила в небо, гася звезды. Тысячеэтажное здание, раскинувшееся на площади в сто акров,— от такого величия, от такого размаха голова шла кругом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
