ехать. Сырость здесь невозможная. Где-то были мой плэд и пальто…
Желтухин. Плэд в коляске, а пальто здесь. (Подает пальто.)
Соня (в сильном волнении). Увезите меня отсюда… Увезите…
Желтухин. Я к вашим услугам…
Соня. Нет, я с крестненьким поеду. Возьмите меня с собой, крестненький…
Орловский. Поедем, душа моя, поедем. (Помогает ей одеться.)
Желтухин (в сторону). Черт знает… Ничего кроме подлостей и унижения.
Федор Иванович и Юля укладывают в корзину посуду и салфетки.
Серебряков. Левая нога болит в ступне… Ревматизм, должно быть… Опять придется всю ночь не спать.
Елена Андреевна (застегивая мужу пальто). Милый Илья Ильич, принесите мне из дому мою шляпу и тальму!
Дядин. Сию минуту! (Уходит в дом и возвращается с шляпой и тальмой.)
Орловский. Зарева, душа моя, испугалась! Не бойся, оно стало меньше. Пожар потухает…
Юля. Полбанки кизилового варенья осталось… Ну, это пусть Илья Ильич скушает. (Брату.) Ленечка, бери корзину.
Елена Андреевна. Я готова. (Мужу.) Ну, бери меня, статуя командора, и проваливайся со мной в свои двадцать шесть унылых комнат! Туда мне и дорога!
Серебряков. Статуя командора… Я посмеялся бы этому сравнению, но мне мешает боль в ноге. (Всем.) До свидания, господа! Благодарю вас за угощение и за приятное общество… Великолепный вечер, отличный чай — все прекрасно, но, простите, только одного я не могу признать у вас — это вашей туземной философии и взглядов на жизнь. Надо, господа, дело делать. Так нельзя! Надо дело делать… Да-с… Прощайте… (Уходит с женой.)
Федор Иванович. Пойдем, салопница! (Отцу.) Прощай, отче! (Уходит с Юлей.)
Желтухин (с корзиной, идя за ними). Тяжелая корзина, черт бы ее побрал… Терпеть не могу этих пикников. (Уходит и кричит за сценой.) Алексей, подавай.
10
Орловский, Соня и Дядин.
Орловский (Соне). Ну, что же села? Пойдем, манюся… (Идет с Соней.)
Дядин (в сторону). А со мной никто не простился… Это восхитительно! (Тушит свечи.)
Орловский (Соне). Что же ты?
Соня. Не могу я идти, крестненький… Сил нет! Я в отчаянии, крестненький… я в отчаянии! Мне невыносимо тяжело!
Орловский (встревоженно). Что такое? Душа моя, красавица…
Соня. Останемся… Побудем здесь немного.
Орловский. То увезите, то останемся… Тебя не поймешь…
Соня. Здесь я потеряла сегодня свое счастье… Не могу… Ах, крестненький, зачем я еще не умерла! (Обнимает его.) Ах, если б вы знали, если б вы знали!
Орловский. Тебе водицы… Пойдем сядем… иди…
Дядин. Что такое? Софья Александровна, матушка… я не могу, я весь дрожу… (Слезливо.) Не могу я видеть этого… Деточка моя…
Соня. Илья Ильич, родной мой, свезите меня на пожар! Умоляю вас!
Орловский. Зачем тебе на пожар? Что ты там будешь делать?
Соня. Умоляю вас, свезите, а то я сама пойду. Я в отчаянии… Крестненький, мне тяжело, невыносимо тяжело. Свезите меня на пожар.
Быстро входит Хрущов.
11
Те же и Хрущов.
Хрущов (кричит). Илья Ильич!
Дядин. Здесь! Что тебе?
Хрущов. Я не могу идти пешком, дай мне лошадь.
Соня (узнав Хрущова, радостно вскрикивает). Михаил Львович! (Идет к нему.) Михаил Львович! (Орловскому.) Уйдите, крестненький, мне поговорить с ним нужно. (Хрущову.) Михаил Львович, вы сказали, что полюбите другую… (Орловскому.) Уйдите, крестненький… (Хрущову.) Я теперь другая… Я хочу одну только правду… Ничего, ничего, кроме правды! Я люблю, люблю вас… люблю…
Орловский. Вот так история с географией. (Хохочет.)
Дядин. Это восхитительно!
Соня (Орловскому). Уйдите, крестненький. (Хрущову.) Да, да, одной только правды и больше ничего… Говорите же, говорите… Я все сказала…
Хрущов (обнимая ее). Голубка моя!
Соня. Не уходите, крестненький… Когда ты объяснялся мне, я всякий раз задыхалась от радости, но я была скована предрассудками; отвечать тебе правду мне мешало то же самое, что теперь мешает моему отцу улыбаться Елене. Теперь я свободна…
Орловский (хохочет). Спелись-таки, наконец! Выкарабкались на берег! Честь имею вас поздравить. (Низко кланяется.) Ах вы, бесстыдники, бесстыдники! Канителили, друг дружку за фалды ловили!
Дядин (обнимая Хрущова). Мишенька, голубчик, как ты меня обрадовал! Мишенька!
Орловский (обнимая и целуя Соню). Дуся, канареечка моя… Дочка моя крестненькая…
Соня хохочет.
Ну, закатилась!
Хрущов. Позвольте, я никак не могу опомниться… Дайте мне еще поговорить с нею… Не мешайте… Умоляю вас, уходите…
Входят Федор Иванович и Юля.
12
Те же, Федор Иванович и Юля.
Юля. Но ведь ты, Феденька, все врешь! Ты все врешь!
Орловский. Тссс! Тише, ребятки! Мой разбойник идет. Спрячемся, господа, поскорее! Пожалуйста.
Орловский, Дядин, Хрущов и Соня прячутся.
Федор Иванович. Я забыл тут свой кнут и перчатку.
Юля. Но ведь ты все врешь!
Федор Иванович. Ну, вру… Что ж из этого? Не хочу я сейчас ехать к тебе… Погуляем, тогда и поедем.
Юля. Забота мне с тобой! Чистое наказание! (Всплескивает руками.) Ну, не дурак ли этот Вафля! До сих пор со стола не убрал! Ведь самовар украсть могут… Ах, Вафля, Вафля, кажется, уж старый, а ума меньше, чем у дитя!
Дядин (в сторону). Благодарим покорно.
Юля. Когда мы шли, тут кто-то смеялся…
Федор Иванович. Это бабы купаются… (Поднимает перчатку.) Чья-то перчатка… Сонина… Сегодня Соню точно муха укусила. B Лешего влюблена. Она в него по уши врезалась, а он, болван, не видит.
Юля (сердито). Куда же это мы идем?
Федор Иванович. На плотину… Пойдем погуляем… Лучшего места во всем уезде нет… Красота!
Орловский (в сторону). Сыночек мой, красавец, борода широкая…
Юля. Я сейчас слышала чей-то голос.
Федор Иванович. Тут чудеса, тут леший бродит, русалка на ветвях сидит… Так-то, дядя! (Хлопает ее по плечу.)
Юля. Я не дядя.
Федор Иванович. Будем рассуждать мирно. Слушай, Юлечка. Я прошел сквозь огонь, воду и медные трубы… Мне уж тридцать пять лет, а у меня никакого звания, кроме как поручик сербской службы и унтер-офицер русского запаса. Болтаюсь между небом и землей… Нужно мне образ жизни переменить, и знаешь… понимаешь, у меня теперь в голове такая фантазия, что если я женюсь, то в моей жизни произойдет круговорот… Выходи за меня, а? Лучшей мне не надо…
Юля (смущенно). Гм… Видишь ли… Сначала исправься, Феденька.
Федор Иванович. Да ну, не цыгань! Говори прямо!
Юля. Мне совестно… (Оглядывается.) Постой, как бы кто не вошел или не подслушал… Кажется, Вафля в окно смотрит.
Федор Иванович. Никого нет.
Юля (бросается ему на шею). Феденька!
Соня хохочет; Орловский, Дядин и Хрущов хохочут, хлопают в ладоши и кричат: «Браво! Браво!»
Федор Иванович. Тьфу! Испугали! Откуда вы взялись?
Соня.
