напарывается на помехи.
— Оль, — мягко обхватывает мой локоть Петя.
Пока вхожу в здание все еще продолжаю обводить взглядом многочисленный народ у ЗАГСа, выхватывая всех темноволосых мужчин.
Для чего? Не понимаю…
Оказавшись внутри, трясу головой, отгоняя наваждение.
Я два года не испытывала этого чувства, когда внутри фонит магнит. Так почему сегодня? Зачем именно сейчас?
— Всё нормально? — Петр заботливо заглядывает мне в лицо.
С натянутой улыбкой киваю, ругая себя за несвоевременные и невесть откуда взявшиеся эмоции.
С Петром мы познакомились, когда я лежала на стационаре, а он был заведующим отделения. На третий день мне стало скучно, и я вышла прогуляться по коридору, так как сидеть взаперти в палате для меня сродни смерти. Мы столкнулись и разговорились. После этого он стал периодически заглядывать в палату, интересоваться моим состоянием. А в последний день выписки принес мне букет лилий.
Я не спешила заводить отношения, а он и не давил. Изредка приглашал в ресторан или на прогулку, давал возможность привыкнуть к себе. С Петром оказалось очень интересно. Большой опыт и богатый багаж знаний априори делает человека интересным в общении. У него этого богатства с лихвой.
Я даже не поняла, как он ненавязчиво окружил меня вниманием и заботой. Я наконец смогла снять груз с своих плеч и впервые за долгое время расслабиться. После окончания университета нашла работу в одной из юридических фирм. Работа на самом деле так себе, и зарплата не ахти, но пока мне хватает.
Искать другие варианты я не спешу, потому что летом Петра переводят в клинику заграницей. Там и займусь поисками.
— Оль? Точно все нормально? Ты побледнела.
— Да, всё хорошо, — киваю, когда мы подходим ближе к залу.
— Волнуешься?
— Немного…
— Мы следующие.
До сих пор не верится, что я выхожу замуж. В детстве помню часто представляла себя невестой, а потом перестала. Эти фантазии всегда приносили боль и чувство, что этого события никогда не произойдет.
С Петром всё изменилось. Или это от того, что я сама шагнула вперед и больше не держалась за прошлое. Не знаю. Но когда Петр предложил мне выйти за него, я не отказалась.
Любовь ведь — она разная бывает. Иногда врывается в жизнь подобно шторму, а иногда, как тихая гавань, в которой уютно и настолько комфортно, что ты готов прожить в ней всю свою жизнь…
— Оль, держи, — протягивает мне букет Алиса. — Ты такая красивая!
— Спасибо, плюш, — глажу её по волосам и перевожу взгляд ей за спину, где стоит Миша.
— Ну что, Осипова? Окольцооована? — подпевает шутливо друг.
— Еще пока нет, — смеюсь я.
Мама с папой тоже подходят, чтобы перекинуться парой фраз и сказать как они за меня счастливы.
В ЗАГСЕ жарко, несмотря на то, что за окном зима. Мне немного душно, поэтому я отхожу дальше к окну и зачем-то снова смотрю на улицу. Снег валит большими хлопьями, пара молодоженов целуются посреди шумного круга их гостей.
Отворачиваюсь и опираюсь на подоконник бедрами.
Опустив взгляд в пол, чувствую, как с лица сползает улыбка. Не понимаю от чего испытываю это странное чувство. Так хорошо было без него столько времени… Так спокойно…
О Давиде я почти не вспоминала.
После того рокового дня я запретила себе возвращаться в прошлое. Прошлое — это потери и боль. Это моменты, где я была самой счастливой и где пережила то, чего не пожелаю даже врагу.
Мы оба поставили точку, потому что выхода из всей ситуации не было. Ни Давид, ни я — мы бы не выжили там. Жалела ли я, что ушла? Нет… Это как пережить стихийное бедствие, а потом жалеть, что уехал с места, от которого остались руины. Нельзя жить на разрушенной земле, где масса трупов и горечи. Новый дом нужно строить только, переехав на новую землю. С нуля.
— Возьми, Оль, — Ко мне подходит Мариам и протягивает стаканчик с водой, — Ну и топят тут. Жарища.
— Чтобы невесты не замерзли, — кладёт ей руку на талию Демьян.
Они приехали вчера вечером, а сегодня Мариам помогала мне собираться.
— Спасибо, — взяв стакан, делаю несколько глотков и отставляю его на подоконник, — Мари… ты не говорила Давиду, что я выхожу замуж?
Я просила её не делать этого. Хотя и понимаю, что она и сама бы не сказала скорее всего, но мне бы не хотелось бередить и его рану тоже.
— А что? — взволнованно осматривается по сторонам.
— Да ничего… мне просто показалось, что я могла увидеть его.
— Где?
— На улице. Но я не уверена… Возможно, мне просто показалось.
Мариам с Демьяном переглядываются. В глазах подруги растерянность и нерешительность, как будто хочет мне что-то сказать, но не осмеливается.
А потом резко выдохнув, вдруг хватает мою руку.
— Оль… Ты просила не вспоминать о Давиде, и я не вспоминала. Давид требовал у меня молчать и ничего тебе не говорить, и я пообещала, что не сделаю этого. Но я так не могу, — виновато произносит, до боли сжимая мои пальцы, — Пожалуйста, прости меня за то, что я скажу, но ты имеешь право знать. Можешь злиться на меня. Ругать.
— Мари, в чем дело? — не понимаю я.
— Но если ты будешь знать, то ты выйдешь замуж, приняв решение, основанное на всех фактах.
— Мариам…
— Давид разводится. И да, ты могла видеть именно его, потому что он спрашивал адрес у Демьяна. Я если честно боялась его приезда, потому что когда он узнал о свадьбе, то… — она в ужасе прикрывает глаза, — Но видимо все же решил не подходить…
Смотрю на неё и не вижу. По телу судорога проходит и меня словно в черную дыру затаскивает невидимыми когтистыми лапами и спиралью закручивает в неё.
— Как разводится? — шепчу непослушными губами.
— Я не знаю, — всплескивает руками, — Но они с Ани всё решили как-то. И она не против. Как и почему я не понимаю. Он ведь сам с ней остался. А разговаривать с ним нет смысла — он всё держит в себе.
— Он не оставался «с ней», — внезапно говорит Демьян. — Он остался, чтобы в итоге развестись, будучи в нормальных отношениях, а тебя не втягивать в весь этот процесс и уберечь от дерьма, в котором он варился всё это время.
— Что? — переспрашивает Мари, — Как это?
Мы с Демьяном встречаемся взглядами. Он единственный, кто меня понимал всегда. Потому что сам пережил подобное с Мариам.
— Просто для информации… Они не живут вместе почти год, — произносит он, глядя мне в глаза, — Ани успешно учится, он открыл свой
