По-разному складываются отношения у гиеновых собак с гиенами. В Венском зоопарке гиеновая собака так цапнула сквозь решетку свою соседку-гиену за ногу, что откушенная часть повисла на одной коже. Гиену пришлось пристрелить.
В Мику ми-парке пятнистая гиена, за которой гнались восемь гиеновых собак, прибежала к дому лесничего и забилась под кузов его машины, стоящей у самых ворот. Собаки окружили машину, но, увидев поблизости людей, сочли благоразумным скрыться.
Но зато, когда четыре гиеновые собаки схватили молодую гиену, прибежали 11 ее сородичей и отбили ее у собак.
В кратере Нгоронгоро, где обитают сотни пятнистых гиен, гиеновые собаки вынуждены собираться для охоты в большие стаи, иначе гиены постоянно будут отнимать у них добычу.
Когда «авангард» собачьей стаи добывает какую-нибудь жертву, зачастую случается, что подоспевшие гиены отгоняют собак (если те оказываются в меньшинстве) от их добычи. Но как только подтягивается остальная часть собачьей стаи, им вновь удается завладеть своей законной собственностью.
Гиены способны часами терпеливо сидеть невдалеке от отдыхающих собак, выжидая, пока те снова соберутся на охоту. Иногда они даже рискуют пробежать между спящими собаками и обнюхать их, а иногда проглотить валяющийся на земле помет.
Кюме однажды видел, как такая нетерпеливая гиена подталкивала мордой отдыхающую собаку и при этом «приветливо» повизгивала. Если гиены становится слишком навязчивыми, собаки могут на них и наброситься. Но обычно гиена не принимает боя: она либо тут же садится, щелкая зубами и огрызаясь через плечо, либо валится на спину и сдается. Удивительно, что гиены никогда не стараются спрятаться в свою нору, а охотнее скрываются в густом прибрежном кустарнике, где собаки их никогда не преследуют. Впрочем, никому еще ни разу не приходилось наблюдать, чтобы гиеновые собаки убили или хотя бы поранили гиену. Наоборот, как мы уже видели, гиены зачастую отгоняют собак от их законной добычи, когда те в меньшинстве. Они боятся собак только в тех случаях, когда их много. Поэтому наиважнейшее условие, необходимое гиеновым собакам в борьбе за существование, — объединяться в большие стаи и держаться всем вместе: один — за всех и все — за одного.
Ареал гиеновых собак за последние тысячелетия сильно сократился. Их изображения можно найти еще на фресках Древнего Египта (3000 лет до нашей эры). Следовательно, в те времена они еще обитали в Северном Египте, тогда как теперь северная граница их распространения находится в Судане. Вместе с ними из Северного и Среднего Египта исчезли и другие животные, характерные прежде для этих мест, — слоны, буйволы, жирафы и носороги.
Глава восемнадцатая. Надувной брат мой
Только тот, кто не знает льва, может ловить его за хвост.
Африканская поговорка
Да, вот там сидят львы. Я не могу точно определить, сколько их, потому что из травы выглядывают одни только круглые уши. Я лезу на крышу нашего микроавтобуса и стаскиваю оттуда своего надувного пластикового льва. Вот так. Теперь остается только поставить его на все четыре ноги в траву и отъехать. Очень комичный у него вид, он похож на детскую игрушку, только огромную.
Потом я отъезжаю на 20 метров и выключаю мотор. Солнце освещает зеленые просторы кратера Нгоронгоро, где все это происходит. В некотором отдалении, примерно в 150 метрах, стоят несколько дюжин гну и зебр и с интересом наблюдают за мной и за львами. Три венценосных журавля плавно спускаются с неба и приземляются между мною и спрятанным в траве львом. Их ярко-желтые венчики из перьев раскачиваются над зеленью, словно лучистые цветы на стройных стеблях. Что-то склевывая, они неторопливо шагают в высокой траве. Утреннее солнце уже начинает припекать, и на десятки километров вокруг не видно ни живой души.
Вот теперь нужны только время и терпение — то, что требуется всегда, когда хочешь чего-нибудь добиться от животных.
Львы не обращают ни малейшего внимания на мой вездеход. Такая машина здесь что-то вроде маленькой крепости, где в любой момент можно спастись от разъяренного животного. Пешком тут ходить небезопасно. Вот, например, 14 дней назад одного моего знакомого, который вздумал пройтись по окрестностям, догнала слониха и пропорола насквозь своим бивнем. Но чтобы кто-нибудь погиб, сидя в машине, этого я еще никогда не слышал; даже в тех случаях, когда на машину нападал носорог или слон, инцидент обычно кончался лишь несколькими вмятинами или пробоинами в кузове.
С одной моей знакомой супружеской парой произошел такой случай. Они разбили на ночь свою палатку точно в том месте, где сейчас стоит моя машина. Ночью они услышали, что кто-то гремит кастрюлями. Оказалось, что это львы заинтересовались остатками их обеда. А один лев, понахальнее, даже просунул морду к ним в палатку! Перепуганные супруги подожгли палатку, чтобы прогнать незваных гостей, а сами в два прыжка добрались до своей машины, где почувствовали себя снова в безопасности.
Львы здесь, в национальном парке, становятся все беззастенчивее и озорнее. Но я не думаю, чтобы они всерьез могли напасть на человека и разорвать его на части.
Нам, исследователям животных, далеко не просто выяснить, что происходит в такой «звериной башке». Мы в том же положении, что и детские психологи, которым очень хочется узнать, способен ли не рожденный еще ребенок, находящийся в материнской утробе, о чем-нибудь думать? Или что думает маленький человек, который еще не умеет говорить? Ведь никто из нас не способен припомнить свои ощущения и восприятия до трехлетнего возраста. Поэтому детским психологам, так же как и нам, приходится идти окольными путями.
Так, например, психолог Р. А. Шпиц неоднократно проделывал следующий опыт: грубо изготовленную в человеческий рост куклу с примитивно раскрашенным лицом, которую взрослый человек принял бы за огородное пугало или за отвратительное привидение, он наклонял над детской кроваткой, и… младенец улыбался этому страшилищу. Точно так же маленькие и неопытные утята или рыбки кидаются вслед за весьма примитивным изображением своих родителей, которых они до этого еще ни разу не видели.
Человек — единственное существо на свете, способное рисовать настоящие картины. Человекообразные обезьяны, хотя и рисуют кисточкой и краской, но они не в состоянии создать подлинные изображения самих себя или окружающих предметов. Мы часто и воображаем, будто бы человек — единственное создание, способное узнать на картине самого себя и другие предметы. Однако люди, находящиеся еще на низкой ступени развития, которые встречаются среди отдельных индейских племен Южной Америки или пигмеев из Африки, поначалу не могли узнать себя или своих знакомых на фотоснимках.
