8
Софи и Париж
Не менее разнообразно проводила свое время и Софи.
В гостинице Баден она зняла номер в десять франков.
Надев свое лучшее платье, свою новую шляпку и бурнус, она сейчас же вышла на улицу; но, Боже мой, как показался ей весь наряд ее несвеж и старомоден!
— К Ротшильду в контору! — сказала она.
Извозчик подвез.
Софи робко вошла в грязноватое помещение.
— Сколько угодно вам получить по вашему кредитиву? — спросил ее плешивый кассир.
— Десять тысяч франков.
Ей сейчас же отсчитали золотом.
Она совершенно небрежно положила эту чувствительную сумму в свой кармашек и вышла.
— В лучший магазин, где дамские наряды делаются! — сказала она своему вознице.
Тот мотнул в ответ головой и подвез ее к целому дому-магазину.
Софи вошла сначала по мраморной, а потом по чугунной, с золотом, лестнице. Красивые французы и красивые францженки окружили ее.
— Мне нужно платье, или, лучше сказать, весь туалет.
— Avec grand plaisir, madame, avec grand plaisir! восклицали француженки и повели ее.
При виде некоторых материй и фасонов, у Софи даже дыханье захватывало.
Часа четыре, по крайней мере, она ходила, пересматривала; с нее снимали мерки, восхищались ее красотой. Наконец она вышла и поехала в магазин белья.
Там ей говорили:
— Вам нужно батистовое белье. Вам нужно сделать ночное особенное, с длинными рукавами.
Сама содержательница магазина обиделась, когда Софи сказала ей, что у ней есть для ночи кофты.
— Кто ж, madame, нынче кофты носит?.. Кто носит?.. — восклицала она.
Софи, чтоб успокоить ее, поспешила заказать белье с длинными рукавами.
Из магазина белья она поехала в магазин обуви.
— Ваша ножка восхитительна! — говорил ей француз, сняв с нее ботинку, и даже пожал ей при этом ножку, а когда надел свою ботинку, то попросил ее встать и походить.
Софи встала.
— Вы ведь, madame, не ходите, а летаете.
Софи в самом деле чувствовала какую-то особенную легкость и живость. Она взяла у него пар восемь разного рода обуви.
Было уже часов семь.
Софи, вспомнив наконец, что она еще ничего не кушала, возвратилась в свой отель и прошла прямо в обеденную залу.
Там сидело за столом человек пятьдесят. Софи робко села на одно пустое место. Она в первый еще раз обедала одна. Впрочем, ей было весело: все почти мужчины с заметным вниманием и любопытством смотрели на нее.
Откушав и выйдя на улицу, Софи решительно не в состоянии была вернуться в свой номер. Ей так все нравилось, так все ее прельщало!..
Она взяла экипаж и поехала в Елисейские поля, где пошла было пешком, погулять. Тысячи огней горели в аллеях и придавали всему несколько таинственный вид.
Софи шла по дорожке.
К ней, на первых же шагах, пристал какой-то господин.
— Я вас провожаю! — сказал он.
— Non, non, non, monsieur! — поспешно отвечала Софи.
При возвращении домой, привратница, подавая ей ключ, объявила:
— У вас были три господина: один высокий, с бородой, другой черноволосый, с усами, третий блондин.
Софи, не без гордости и не без удовольствия, мотнула ей головой в ответ и начала взбираться в свой номер.
Там она в утомлении, но с заметно довольным лицом, села и начала припоминать, что она видела.
Вдруг в двери постучали.
— Entrez! — сказала она.
Вошел мужчина: Петцолов в штатском платье и с бородой.
— Ах, какой ты смешной!.. — было первое слово Софи.
— А что же? — спросил молодой человек, как бы несколько обидевшись.
— В штатском платье…
— Надоела уже эта ливрея-то, да здесь и нельзя.
— Знаю это; но зачем однако пришел так поздно?
— Три раза был у вас, — говорил Петцолов, беря обе руки и целуя их.
— Нет, нельзя так поздно, — отвечала Софи, не отнимая, впрочем, рук.
— Позвольте, по крайней мере, хоть насмотреться на вас немножко! — произнес молодой человек с заметным чувством и сел на диван.
— Ну, смотрите! — сказала Софи, вставая против него.
— Вот так! — произнес Петцолов, обнимая ее и притягивая к себе.
— Ну, вот, поцелую вас, и будет: отправляйтесь домой! — сказала Софи.
— Не вижу к тому никакой побудительной причины! — думал было шуткой отыграться молодой человек.
— Александр ведь тоже в Париже. Очень может быть, что зайдет еще ко мне.
— Но ведь он не ревнив!
— Да, не ревнив! Отправляйтесь, отправляйтесь!.. Я к вам или пришлю, или напишу, или сама заеду.
— Вы знаете, я стою в отель де-Бирон!
— Знаю, отправляйтесь! — торопливо говорила Софи и почти что насильно выпроводила своего гостя за двери.
Потом сейчас же разделась и улеглась на упругий тюфяк.
— Как тут славно! — сказала она, ударив по нем ручкой и покачнувшись при этом всем своим прелестным телом.
9
Глупое положение
В совершенно приличный час для визитов, в дверь Софи раздался несмелый стук.
Она в эти минуты была вся обложена разными рюшами, газами, материями. Перед ней стояла такая же, как и она сама, красивая француженка.
— Entrez! — сказала Софи на второй уже стук.
Дверь отворилась: вошел англичанин, в светлейшей шляпе, в перчатках огненного цвета и сапогах на толстейших подошвах.
— Bonjour! — весело проговорила ему Софи: — pardon, что я займусь еще несколько минут.
— О, madame! — произнес англичанин и чопорно сел.
Софи принялась смотреть на рисунок, который чертила ей портниха, и только по временам с улыбкой и ласково взглядывала на своего гостя.
Тот при этом всегда немножко краснел.
Наконец раздался опять стук в двери. Софи с беспокойством взглянула на них.
— Entrez! — сказала она.
Вошел Бакланов.
Увидев англичанина, он, как ни старался это скрыть, заметно выразил в лице своем неудовольствие и недоумение.
— Bonjour! — говорил он, протягивая без церемонии руку Софи. — Je vous salue! — прибавил он англичанину и затем, усевшись на диване, небрежно развалился.
— Я зашел к вам, Софи: когда ж мы с вами поедем прокатиться по Парижу?
— Все занята! — отвечала ему Софи.
— Если позволите мне предложить вам мой экипаж, — сказал англичанин: — он и лошади у меня очень хороши!
— Ах, пожалуйста! Я ужасно люблю хорошие экипажи и хороших лошадей, — воскликнула Софи.
— Но у вас, как у путешественника, вероятно, тоже нанятой, заметил ему Бакланов.
— Нет, мой дядя здесь посланник: все семейство наше очень любит лошадей! — отвечал скромно англичанин.
— Monsieur Plumboque лорд, — пояснила Софи.
Замечание это показалось Бакланову глупо и пошло.
— Теперь час гулянья в Булонском лесу: угодно вам, madame, и вам, monsieur? — продолжал вежливо англичанин, сначала обращаясь к Софи, а потом к Бакланову.
— В восторге, monsieur Plumboque, от вашего предложения, в восторге! — произнесла Софи и ушла вместе с модисткой в следующую комнату, чтобы надеть там свой новый наряд.
Туалет ее, разумеется, продолжался около часу, и в продолжении этого времени англичанин несколько раз обращался к Бакланову с разговорами, но тот отвечал ему больше полусловами и зевая.
Он соглашался с ними ехать, единственно не желая показать, что он тут что-нибудь подозревает или ревнует.
Софи вышла шумно и гордо. Модистка тоже вышла за ней не без гордости.
Лошади и экипаж англичанина оказались действительно такие, что Софи и Бакланов подобных еще и не видывали. Он упросил их сесть на заднюю скамейку, а сам сел напротив.
Понеслись.
Кто видал цепь экипажей часа в три, от Тюльери до Триумфальных ворот, тот знает, сколько тут роскоши, красоты и изящества, какие львы и львицы сидят, какие львы, запряженные у дышла, несутся.
Софи совершенно была счастлива своим нарядом и своим экипажем. Одно только неприятно ей было, что рядом с ней сидел Бакланов в довольно поношенном пальто.
Впереди их скакал взвод старой гвардии, конвоировавший маленького принца Наполеона.
Софи ужасно хотелось обогнать их, и они обогнали.
Она увидела в коляске двух дам и какого-то маленького мльчугана.
В Булонском лесу они, как водится, остановились у искусственного водопада.
Софи сейчас же весело побежала туда. Англичанин пошел за ней.
Бакланов не пошел: ему странно показалось бегать за этой госпожой, куда только ей было угодно.
Он видел, как на верх утеса Софи всходила, опираясь на руку англичанина. Потом видел, как они спустились оттуда и стали проходить под водою, по темноватой пещере, и довольно долго оттуда не выходили. Наконец они вышли и, как бы совершенно забыв о его существовании, снова скрылись в лесу.
Бакланову наконец показалось смешно его положение.
Он велел подать себе завтрак, съел его, выпил бутылку вина, но товарищи не возвращались.
