Читаем без скачивания Война 2020 года - Ральф Питерс

– Держитесь!

Тейлор старался следить за экраном, но М-100 слишком сильно бросало. Из-за сумасшедших акробатических этюдов, выделываемых вертолетом, Тейлора, хотя он и был привязан ремнями безопасности, бросало из стороны в сторону, как невесомую куклу. Ему казалось, что вертолет не выдержит этого. Он не был рассчитан на ведение воздушного боя с самолетами.

«Мы разобьемся, – подумал Тейлор. – Он развалится в воздухе».

Тейлор выпрямился, стараясь дотянуться до пульта аварийного управления, но машина взмыла вверх, и его отбросило назад и больно ударило о сиденье.

Главная пушка продолжала отчаянно стрелять.

Тейлор опять попытался дотянуться до аварийных рычагов.

– Утенок, – закричал он. – Помоги мне!

Ответа не последовало. Тейлор не мог даже повернуть голову, чтобы посмотреть, все ли в порядке со вторым пилотом.

М-100 вошел в крутой вираж, и голову Тейлора откинуло назад. Снаряды главной пушки взрывали пустое небо.

Вдруг М-100 выровнялся и начал лететь, как будто ничего не произошло.

У Тейлора болела шея, кружилась голова, а к горлу подкатывала тошнота. А рядом с ним старый уорент-офицер уже разговаривал по радио с двумя вертолетами сопровождения. Голос Кребса звучал ровно, как будто ничего не случилось.

Вся операция длилась лишь несколько секунд, как один поворот на роликах.

Тейлор взглянул на экран целей. На нем ничего не было.

– Мерри, – вскричал он сердито. – Мерри, черт возьми, мы их потеряли! Эти сукины дети ушли от нас!

– Успокойтесь, полковник, – сказал ему Кребс. – Никуда они не делись. Взгляните на наш счетчик пораженных целей.

– Он прав, – сказал Мерри по внутреннему телефону. – Мы их сбили. Всех до одного. Смотрите.

Мередит включил мониторы передней кабины, на которых были видны изображения местности. Тейлор потребовал, чтобы он показал эти изображения дважды. Он считал.

Да, они сбили все самолеты. Или, вернее сказать, М-100 сбил. На земле были четко видны остатки сбитых самолетов.

В командном отсеке ликовали члены экипажа. Тейлор слышал их голоса по внутренней связи и представлял себе, как все они танцуют воинственный танец в тесной кабине вертолета.

Он еще не успокоился. Все кончилось слишком быстро. После всего, что произошло, он чувствовал себя старым, немного растерянным. Несмотря на образование и опыт, он чувствовал, что эта была не та война, которую, как ему казалось, он знал. Все происходило так быстро и так безлико. Тейлор чувствовал, как будто время обгоняет его.

Команда продолжала шумно ликовать. Капитан Паркер даже преодолел свой страх перед старым суровым ветераном.

– Полковник Тейлор, – выкрикнул он голосом, полным ребяческого безудержного веселья, – как вы думаете, командование ВВС подкинет нам по медальке за эту операцию?

– Черта с два, – перебил Кребс. Он говорил нарочито раздраженным тоном, как это всегда делали офицеры, когда они испытывали гордость за то, что совершили они сами и их боевые товарищи. – Эти чертовы сволочи из ВВС побегут завтра в Конгресс, чтобы постараться уговорить членов Конгресса отнять у нас наших птичек. – Лучшие годы жизни Кребса были отданы программе М-100, и сейчас его лицо сияло подобно тому, как светится лицо отца, испытывающего гордость за своего ребенка, добившегося необычайных успехов. – Нет, – уверил он всех. – Они будут рыдать и затопят слезами Потомак. – Он похлопал рукой по боковой стенке кабины, как когда-то его предки похлопывали по крупу своих лошадей. – Они будут утверждать, что эти птички слишком хороши для таких тупых идиотов, как мы.

– Мерри, – сказал Тейлор, – свяжись с нашими русскими друзьями. Вызови Козлова. Или даже лучше свяжись прямо с генералом Ивановым. Спроси их, не могли бы они выслать наряд на заброшенный промышленный комплекс. Проверить, есть ли… есть ли… черт побери, ты понимаешь, что я имею в виду.

Тела. Останки, которые можно опознать, чтобы похоронить на родной земле.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Мередит.

– Паркер!

– Да, сэр.

– Как тебя зовут?

– Гораций, сэр.

– Нет, я имею в виду, как тебя зовут родные и друзья.

– Хэнк.

– Хорошо, Хэнк. Пока Мерри связывается с нашими русскими братьями, начинай составлять программу нового курса. Доставь нас в район сосредоточения «Серебро» как можно быстрее. Держи курс прямо на Орск.

– Ты думаешь, они врут? – спросил генерал Иванов.

– Нет, товарищ генерал, – сказал Козлов. – Видимость все еще очень плохая. И в полученной нами информации есть большие пробелы, но совершенно очевидно, что иранцы думают, что Аллах разгневался и наказал их. Они совершенно перестали соблюдать дисциплину радиопереговоров и клянут японцев за все, что произошло. – Козлов дотронулся языком до мертвого черного зуба. – Похоже, если японцы не смогут все урегулировать в короткий срок, то начнется восстание.

– А сами японцы?

– Здесь сказать что-нибудь сложнее.

Пройдясь туда-сюда по комнате, генерал Иванов остановился перед стеной, на которой в рамках висели фотографии русских героев – участников прошлых войн с исламом на Кавказе и в Средней Азии: Суворов, Ермолов, Паскевич и полдюжины других. Козлов чувствовал, что генерал Иванов испытывает глубокую печаль оттого, что из глубины двух столетий за его поражением наблюдают его выдающиеся предки.

– Невероятно, – сказал Иванов, поворачиваясь к Козлову – Просто невероятно. Даже если американцы вдвое преувеличивают число потерь противника. Прямо немыслимо.

– У нас появилась реальная возможность… – начал Козлов.

Иванов нахмурил брови. Козлов не понимал, что в данной ситуации означало выражение лица генерала.

– Я имею в виду для начала контрнаступления в нашем районе, товарищ генерал, – продолжил Козлов, – чтобы выровнять линию фронта. А затем, кто знает… Если американцы действительно сделали это…

– Прекрати нести чушь, Козлов.

От зубной боли все лицо Козлова перекосилось.

– Есть вещи, о которых ты ничего не знаешь, – сказал генерал Иванов грубо. – Ситуация сложнее, чем тебе кажется. Я хочу, чтобы ты начал передислокацию штаба. Составь быстро планы, обеспечивающие максимальное рассредоточение войск, но не нарушающее целостности обороны. И не теряй ни минуты. Немедленно разошли предварительные приказы.

– Но… мы обещали американцам, что поддержим их, что мы атакуем…

– Ситуация не позволяет нам сделать это.

– Но…

Для американцев это был великий день, и он войдет в историю. Единственной неудачей был удар противника с воздуха, нанесенный по группе поддержки, задержавшейся в промышленном районе. У Козлова же дела шли хуже некуда. Ходили слухи о необычайной активности КГБ в Москве, включая целую волну арестов. Этого не было в течение многих лет сумятицы и неразберихи, которые последовали за эпохой Горбачева. В тылу боевой зоны службы безопасности уже вышли из-под контроля и расправлялись с так называемыми предателями, на фронте же был еще больший хаос. Теперь, кроме всего прочего, оказалось, что существовала какая-то очень важная тайна, о которой он не знал. Он служил вместе с Ивановым еще в Баку, во время повторного его взятия, и его потрясло, что ему так мало доверяли. Он понимал, что эта секретная информация должна быть очень важной.

У него нестерпимо болели зубы. Он боялся, что придется удалять их все до единого.

– Товарищ генерал, – начал опять Козлов, – не могли бы вы мне сказать, что происходит. Как я могу руководить людьми? Как я могу эффективно планировать операцию, когда я не знаю, что происходит?

Иванов опять отвернулся и начал смотреть на литографический портрет Суворова, лицо которого напоминало морду старой борзой.

– Делай, что тебе говорят, Виктор Сергеевич. Рассредоточь наши силы на максимальную ширину, которая не нарушит оборону и обеспечит целостность частей.

Какой обороны? Отдельные островки полузамерзших частей, разбросанные по степи и не знающие, в какую сторону направлять лишенные боеприпасов орудия? И какая целостность? Все это выдумки, существующие только на картах и нанесенные на них на основе информации, полученной еще до последних трех боев. Истинное расположение и нумерация полков и дивизий, уничтоженных и забытых всеми, кроме Бога и нескольких никому неизвестных штабных офицеров?

Козлов хорошо усвоил уроки русской истории. Когда небо рушилось над головой, единственное, что оставалось делать, – это идти в атаку. Если потребуется, со штыками, камнями и кулаками. Американцы указали им путь, а теперь оказалось, что все это было зря.

– У нас мало времени, – сказал Иванов, в голосе которого звучало отчаяние.

– Да, товарищ генерал, – ответил Козлов.

Он повернулся, чтобы отправиться выполнять приказ генерала.

– Виктор Сергеевич, – окликнул Иванов своего подчиненного. Заученная суровость его голоса чуть смягчилась, и это напомнило Козлову лучшие дни, когда они служили вместе под более голубым и более ясным небом, – не сердись на меня. Ты скоро все поймешь. Возможно, слишком скоро. – Генерал устало подошел к обитому бархатом креслу, стоящему перед огромным столом. Но он не сел, а схватился старческой рукой за его спинку и стал пристально смотреть на своего подчиненного.