Читаем без скачивания Легионы идут за Дунай - Амур Бакиев

... На площади акрополя собрались защитники Сармизагетузы. Мукапиус, торжественный, отрешенный, в белоснежном одеянии жреца, рассматривал людей с каменного возвышения. Три младших служителя Замолксиса установили за спиной старика огромных размеров котел на древнем медном треножнике. Жрецы разрезали завязки козьих мехов с вином. Пенные красные струи хлынули в начищенную емкость. Народу прибывало все больше и больше. Мужчины в изрубленных доспехах, израненные, выныривали из дымного жара. С налитыми кровью глазами кашляли от удушья. Вожди военных отрядов пробирались через толпу к помосту. Женщины с грудными детьми на руках молча уступали воинам дорогу. Разговоров почти не было слышно. Где-то в дыму глухо звучали римские боевые трубы. Доносились вопли. Там еще дрались несломленные горстки даков.

Мукапиус воздел ладони. Перешептывания смолкли. Старейшины и вожди на нижних ступенях площадки обратили лица к верховному жрецу.

– Даки! Не я, но Замолксис обращается к вам моими устами! У вас нет больше родины. И нет Сармизагетузы! Этот огонь и туман – все, что осталось от прекрасного города. Спустя время сюда придут ненасытные римские псы. Закованные в железо, с хвастливо торчащими перьями на макушках, и вашим уделом станет рабство. Детей разлучат с матерями, братьев – с сестрами, мужей – с женами! Замолксис, Сарманд, Ауларкен видели, как умирали дакийские мужи, но силы иссякли, и фальката теперь бессильна. Но позор и рабство уготованы вам здесь, на земле. Я же зову вас в царство Замолксиса! Посмотрите на небо! – нечеловеческим голосом вскричал жрец. – Это не тучи клубятся над Сармизагетузой! Там собрались бессмертные всадники. Кабиры и их отец ждут нас. Так неужели вы предпочтете бессмертие богов и вольную жизнь на заоблачных просторах надругательству и подневольному труду на поработителей?! Двадцать девять лет я вел племена даков по пути, предначертанному великими богами! Ныне же мой путь закончен. Дорога ведет в небо. И я могу предложить мужам дакийским и женам только Напиток Смерти!

Младшие служители, повинуясь жесту Мукапиуса, вылили в вино полный кувшин сильнейшего растительного яда. Размешали состав ритуальными кинжалами.

– Пусть ворота подземного мира открывают дакам римляне!

Патакензии в масках подтащили к помосту пятерых пленных легионеров. Солдат подвели к котлу, чтобы все могли видеть, и по очереди закололи каменным ножом.

Вожди и старейшины по одному поднимались по ступеням и рассаживались вокруг треножника. Нептомар, Дазий, План, Пируст, Феликс, Дриепор, Сиесиперис, Ратибор, Эмерий, Харальд Глаз Дракона и другие. Площадь застонала. Заплакали маленькие дети. Предводители обменялись оружием и попрощались друг с другом. Достали из-за пояса золотые и серебряные чаши. Жрецы наполнили кубки. Первым принял свою верховный жрец. Как пастырь народа, он хотел вести людей за собой по неизведанным тропам подземного царства. Старик осушил чашу и, опираясь на резной посох, присел на каменные плиты. Спустя несколько мгновений его не стало. Поднялся Нептомар.

– Остановись!

Друг детства Децебала на секунду отстранил сосуд. Наверх шел Диег. Глаза брата царя метали молнии.

– Нептомар, ты хотел уйти к Замолксису без меня, – укорил он.

– Прости... – улыбнулся патакензии, – я подожду...

Диег принял полный кубок и повернулся к народу:

– Даки! Простите род Дадесидов! Мы делали все, что могли! Децебал ушел из города. И если он жив, то его месть римлянам будет беспощадной! Я же, Диег из рода Дадеса, остаюсь с вами до конца!

Вождь низко поклонился народу, и, перекрестив локти, они с Нептомаром выпили вино до дна.

– Я забыл обменять свой меч, – вспомнил Диег. Немеющими руками побратимы передали друг другу оружие и опустились на каменные плиты площадки. Один за другим следовали примеру ушедших за бессмертием остальные вожди. Харальд Глаз Дракона сам набрал из котла окованный серебром турий рог.

– Любого воина, павшего в бою или добровольно покончившего с собой, ждет Валгалла. То царство Замолксиса, о котором твердите вы, даки, наверное, и есть надоблачная земля Вотана. Разница лишь в названии. Хаген! – воззвал берсеркр. – Сын! Отныне ты продолжишь дело отца! Я же ухожу на пир богов! Меня ждет Цивилис! Благороднейший из благородных! До встречи в Валгалле, братья-даки!

И тогда к помосту потянулись рядовые защитники. Бородатые угрюмые воины, приняв из рук жрецов чаши с ядом, произносили слова обращения к Кабирам и Замолксису и осушали бокалы. Матери поили детей и торопливо допивали остальное, дабы умереть раньше ребенка и не видеть его мучений.

– Пей, родной, не бойся, смотри, мама тоже пьет!

Все больше и больше неподвижных тел устилало пространство вокруг возвышения. А шествие продолжалось. Новые и новые подходили и тянули к служителям милостивого бога чаши избавления.

Когда первые десятки V Македонского, VII Клавдиевого, XVI Флавиевого, II Помощник легионов прорвались к акрополю, взору открылось жуткое зрелище. По всей площади в различных позах, в которых застала смерть, лежали тысячи граждан дакийской столицы. Посреди этого торжества смерти горел гигантский костер. Ручейки расплавленного золота и серебра текли из-под рубинового жара углей по стыкам брусчатки. Даки бросали все ценности в огонь. Легионеры бродили между самоубийцами, и нечто похожее на жалость и угрызения совести шевелилось в душах римлян при виде мертвых детей. Война была их уделом. Они не колеблясь кололи по приказу копьями, рубили мечами, вязали ремнями пленных и грабили павших. Но увиденное сейчас не подходило ни под один оправдательный критерий. Центурии покидали акрополь потрясенные.

Контуберналы разнесли страшную весть по всем когортам. На площадь въехал Траян со штабом и дакийскими союзниками.

Лошади императора и свиты принялись храпеть и лягаться. Налитые страхом глаза животных косились на трупы. Цезарь спешился. Примеру последовали и легаты, и дакийские старейшины. На лицах Дакиска и Регебала играла злобная радость. Некоторые вожди сельдензиев отводили взгляды. Сасиг потерянно озирал плоды содеянного.

– Регебал... – подавленно прошептал родич. – Регебал... ты... я не знал, что так... кончится... Ты же...

– Заткнись. Такова воля богов. Удел, достойный всех, кто держал сторону Децебала.

– Дети... Регебал... дакийские дети... Им... Они...

– Хватит. Отскулишься после.

Шурин дакийского царя вслед за Траяном поднялся на помост. Вожди – соратники Децебала – казались уснувшими. Кисти отравленных сжимали костяные рукояти мечей и кинжалов. Они отправились в царство Замолксиса, как и подобало воинам. Во всеоружии.

– План, – уважительно показал Дакиск Регебалу. Мертвый наставник Котизона, казалось, презрительно смотрел на стоявших. Изменникам стало не по себе.

– Который из них Децебал? – насмотревшись, спросил Траян.

Регебал еще раз скользнул взглядом по лежащим.

– Величайший принцепс! Царя даков нет среди увиденных тобой.

– Нет?

– Нет. Здесь лежат верховный жрец Замолксиса – Мукапиус, родной брат царя – Диег, наставник его сына и друг всей жизни Децебала – План и Нептомар. Но самого Дадесида нет. Скорее всего, он скрылся.

– Марк! – обратился Авидий Нигрин к императору. – Ты узнаешь этого одноглазого германца?

Траян рассеянно покачал головой.

– А ты, Либерий?

Правитель Нижней Мезии склонился над врагом.

– Кажется, это Харальд Одноглазый, друг и военачальник Цивилиса. Юпитер Всеблагий! Вот где довелось встретиться! И, как всегда, бешеный варвар был с теми, кто боролся против нашего могущества.

Ветераны-трибуны разом заговорили, припоминая время и место встреч с неуемным германцем. Критон, личный врач Траяна, отделился от остальных и попробовал нащупать пульс хотя бы у кого-нибудь из отравленных. Тщетно. Грек вел личный дневник похода. Благодаря ему римские скульпторы во всех подробностях запечатлели картины борьбы Траяна Августа с даками. И выдающиеся моменты сопротивления свободолюбивых варваров стали достоянием потомков.

– Отрубите всем приятелям Децебала головы и правые руки и вывесите в самых приметных местах. Все не покорившиеся римскому сенату и народу должны видеть неизбежный конец своих бесполезных потуг, – жестко распорядился император.

Легаты коснулись подбородками груди: «Будет исполнено». Светоний тронул локоть Адриана.

– Иногда я сам себе противен, Элий! Стыдно, что я римлянин. Децебал – варвар, но он вернул Траяну тело мертвого Лонгина. Где же наша честь?

– Война, Светоний! Даки не успокоятся, если не увидят убитых главарей. – Адриан держал шлем на весу. В тоне его не было уверенности.

– Регебал! – крик разнесся по скорбной площади. Император и сопровождающие моментально обернулись. Сасиг с полной серебряной чашей стоял у котла.

– Регебал! Гнусная тварь! Смотри на дело своей грязной совести! Эти младенцы и матери задушат тебя во сне. Будь ты проклят! Проклят! Будь проклят и ты, свинячий император свинячьих подданных! Трусливые римские собаки!