религия стала одним из элементов национальной культуры. Т.е. нация и национальная культура стали первичны, а религия вторична. То же произошло и в России. Когда накапливается национальное и, так сказать, превышает критическую массу, религия теряет своё главное значение в ценностях народа, и приходится вновь собирать народ "во Имя Своё", для которого главным будет "во Имя". По большому счёту, нация – это и есть "мир сей". Потому Бог говорит человеку: "пойди из земли твоей, от родства твоего, и из дома отца твоего и иди в землю, которую укажу тебе" или "Слыши дщерь, и смотри, и приклони ухо твоё, и забудь народ твой и дом отца твоего". Так будет и с новым народом, который будет во Имя ("у которых Имя Отца Его написано на челах"). Часто национальные религиозные деятели претендуют на то, что они – самые правильные хранители истинной христианской культуры. "Неповреждённое православие" в России, например. Но рождённое на пересечении и удержать можно тоже только на пересечении. Ведь православие, – это плод межнационального синтеза: сначала Греко-иудейского, а потом Греко-русского. Итак, гора Сион, даже если понимать именно в национальном смысле, – это не нация, а их пересечение. Нам приходилось читать, как некоторые крещеные евреи, например, Александр Мень, рассуждают о своём "двойном избрании". Но не может быть богоизбранной нации. Это было бы всё равно, что Бог избрал бы мирскую культуру. Ведь нация, как уже говорилось, это понятие, прежде всего культурное. "И сказал Господь, за то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею и обольщая взорами, выступают величавой поступью и гремят цепочками на ногах, – оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их; в тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звёздочки, и луночки, серьги, и ожерелья, и опахала, увясла и запястья, и пояса, и сосудцы с духами, и привески волшебные, перстни и кольца в носу, верхнюю одежду и нижнюю, и платки, и повязки, и покрывала" (Ис 3. 16). Наверное, неспроста великий пророк так долго и подробно перечисляет все эти женские штучки. Не есть ли это образ красивой примитивности национальных культур и слепой национальной претензии?
Ствол у дерева укоренён, он толстый, прочный и грубый. А тонкие ветви на самом верху. Они слабые и далеко от корней, но они цветут, плодоносят и беседуют с ветром, они качаются и шумят, т.е. более свободны, а ствол неподвижен. Ствол берёт свою силу от земли и воды, а ветви от огня (солнца) и воздуха (атмосфера). И всё это – древо. В творении Божием надо читать о путях Божиих. Внутри каждой нации есть своя элита. Сейчас, когда россияне давно уже разочаровались в советской идее насильственного равенства, начались разговоры об элите. Что элита – мощный рычаг в историческом прогрессе, организующее звено, зрячая сила, что в борьбе за выживание нужна не только военная сила, но и духовно идеологическая. Всё это, может быть, и правильно, но вдруг элита расколется на два, три враждующих лагеря? И вообще, кто решает, достоин ли человек войти в элиту или нет? Народ? Разве народу решать такие вещи? Как видим, вопрос не простой, и, кроме всего этого, ведь и элита тоже может ошибаться.
Вопрос об элите чреват ошибками, и вообще, это не очень любимая тема среди, например, гуманитарной общественности. Но этот вопрос не только трудный, щекотливый и даже болезненный, и не только социально жгучий и современный. Этот вопрос вполне апокалипсический, ибо читаем: "Вот Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они иудеи, но не суть таковы, а лгут, – вот, Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя" (Откр. 3. 9). "Поклонятся пред ногами твоими" – означает человеческое признание и уважение. "Иудеи" – это элита мирового масштаба, предназначенная "пасти" народы, т.е. образ иудеев в Апокалипсисе обозначает не национальную принадлежность, но этот образ надо толковать именно как один из образов, составляющих все Откровение. Значит, "иудеи" – это люди, претендующие на богоизбранничество, на то, что они суть пастыри вселенной, но на самом деле не таковы, но лгут, т.е. не ошибаются, но именно лгут. Иначе было бы сказано, например: "Но не суть таковы, а заблуждаются". Интересно, что здесь они называются "сатанинским сборищем". Чтобы это значило, да еще в последние времена? Может, это общемировая белая каста, которая, как мы уже говорили, стала теперь бледной. "Познают, что Я возлюбил тебя" – значит то, что истинные пастыри, необходимые для этого определённого момента истории человечества, выявляются и определяются не народом и, вообще, не людьми. А Сам Бог решит, кому быть элитой, и это "познают", т.е. ощутят все, в том числе "иудеи". "Держи что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего" (Откр. 3.11) – означает то, что "сатанинское сборище", те, которые рвутся стать элитой, ложью добиваются славы и признания. Но надо "держать" именно то, "что имеешь", т.е. держать нечто своё, нечто такое, что уже имеешь, а не гнаться за чужим, не заниматься посторонним.
В свете вышесказанного об элите и элитарности можно многое заново переосмыслить. Например, загадочную историю с предательством Иуды. Над этой историей уже две тысячи лет думают и пишут, начиная с апостолов. Предполагают всё, что угодно, Иуда ведь никому не исповедался, и каковы были его настоящие мотивы неизвестно. Если ради денег (Ин. 12. 6), то почему он выбросил деньги? Нет, деньги нужны жадным флегматикам. Если просто вражда ко Христу, то почему не удовлетворился Его смертью? Нет, вражда и необдуманные поступки – это присуще холерикам. В его последнем разговоре с фарисеями чувствуется досада одураченного человека, но когда некого винить кроме самого себя. Ошибка… причем ошибка глубокая, на спиритуальном уровне. Может, он хотел быть ближе всех ко Христу, почти Ему равным? И, самое главное, выше всех остальных, ведь Иуда видел кто есть кто и наверное, сравнивал. Может, здесь именно сангвинистическое желание вместе с Христом стать элитой? Иуда, скорее всего, был сангвиником. Причем единственным среди апостолов. Остальные, почти все, были рыбаки и дети рыбаков. Поэтому, наверное, Христос и дорожил им, держал его при себе до самого конца, хоть и заранее знал о предательстве. Причем, держал высоко, поэтому, видимо, не спроста юноша Ап. Иоанн (отчасти, наверное, тоже сангвиник) ревниво невзлюбил Иуду, унизительно приписывая ему потом обыкновенное воровство. Но дело, наверное, все-таки было не в воровстве, а в самомнении. На желании стать элитой Иуда попался, и был обманут сатаной. Сатана соблазняет именно этим,
