– Надо мной не было никакого суда, и вы это прекрасно знаете! – запротестовала она хриплым голосом. – Мне даже не дали что-либо сказать!
– Я не говорил, что тебя судили; я сказал, что ты признана виновной, – заметил священник. – И у тебя нет никаких смягчающих обстоятельств. Сумасшедшие язычники ворвались к нам с севера, еще более мерзкие язычники бессмысленно и ужасно убили десятки тысяч Избранных Колодцем на юге. Теперь появилась ты. Без приглашения и без разрешения Высшего священнического совета Благословенного Колодца. – Еще один легкий поклон. – Ты – шпионка, и я спрашиваю тебя, можешь ли ты убедительно доказать свою невиновность?
"Бред какой-то! – подумала Мавра. – Доказать, что ты не улыбалась. Доказать, что ты не убивала собственную мать, о которой суд ничего не знал и ничего не слышал".
– Никто не может доказать, что он чего-то не сделал, – возразила она.
– Конечно. Но есть высший судия.
– И под этим предлогом вы собираетесь меня убить.
Эти слова, казалось, потрясли священника. "Почему мне всегда нравились кошки?" – с неприязнью подумала Мавра.
– Олборниане убивают только в случае самообороны. Ведь всякую жизнь дарует Благословенный Колодец, подобный подарок нельзя просто так отнимать. И поскольку в отличие от своих спутников ты никого не лишила жизни, мы не можем умертвить тебя.
Обе части этого заявления немного ободрили Мавру. Жизнь означала надежду, а тот факт, что Ренар и латы отправили в могилу нескольких фанатиков, радовал не меньше.
– Колодец в бесконечной мудрости и милосердии, – объяснял священник, словно распевая литургию, – даровал олборнианам справедливейшее представление о страшном суде – последнем, абсолютном, неопровержимом. Находящийся перед тобой камень – один из шести, расположенных во всех углах нашего гекса. Камни – доказательство привилегированного статуса, которым наградил олборниан Благословенный Колодец. Их сила проистекает из силы самого Колодца. То, что они делают, никогда не может быть исправлено.
Речь старца снова ввергла Мавру в паническое состояние. Она подумала о Ренаре, превращенном в синего полосатого козла. Что, черт подери, эта тварь имеет в виду?
– Колодец в Своей безграничной мудрости, – продолжал священник, – увидел, что Его Избранный Народ живет в суровой стране, живет богато, но лишен рабочего скота, который должен пахать добрую землю, таскать на себе грузы, вертеть водяные колеса. И тогда мы получили Священные Камни. Когда против преступившего закон, не важно, чужак он или олборнианин, выдвигается обвинение, он предстает перед одним из Высших Священников Благословенного Колодца, а затем вместе с ним – перед Священным Камнем. С невиновным ничего не происходит, и он может идти куда пожелает, так как находится под защитой Печати Благословенного Колодца. Но виновному Камень выносит самый удивительный приговор. – Старец сделал паузу. – Ты видела детика, на котором тебя сюда привезли?
Мавра на секунду задумалась. Ну конечно, эти маленькие мулы с большими ушами и печальными глазами.
– Да, – удивленно и немного испуганно ответила она. "Куда, черт возьми, запропастились латы и Ренар?"
– Они бесполые и безрадостные. Абсолютно мирные, неспособные причинять вред, приученные выполнять все наши приказания. Так вот, виновного превращают в детика, в рабочую скотину, приговоренную остаток жизни безмолвно трудиться на благо олборниан.
Мавра не поверила своим ушам.
– Вы имеете в виду, что все ваши мулы прежде были людьми? – недоверчиво спросила она.
– Именно так, – ответил священник. – Держите ее за руки, – велел он конвоирам.
Сильные руки охватили запястья Мавры. Священник снова махнул рукой, и женщина почувствовала, что к ней вернулась способность двигаться.
– Приложите руки преступницы к Священному Камню! – приказал священник, и его голос отдался эхом в сырой пещере. Охранники повиновались.
Жгучий электрический удар пронизал руки Мавры от кистей до плеч. Он был так силен и болезнен, что она заорала и едва не отпрянула от мерзкого камня, хотя олборниане держали ее очень крепко.
* * *
– Это Мавра! Давайте быстрее! – крикнула Вис-тару Ренару и Хосуру, и те бросились вперед, не думая об опасности.
Между тем в пещере священник, улыбнувшись, приказал:
– Снова!
На этот раз ужасный удар и боль распространились у Мавры от бедер до пят и странным образом затронули уши. Она снова закричала и попыталась вырваться, – Еще раз! – скомандовал священник, но в следующий момент в пещеру ворвались разъяренные латы и аджитар. Боевые вопли Ренара, отражаясь от стен пещеры, производили устрашающее впечатление.
Священник, который, подобно большинству фанатиков, даже вообразить не мог, чтобы какие-то язычники посмели вторгнуться в его святая святых, остолбенел. Однако стражники повели себя совершенно по-иному. Отшвырнув Мавру, словно тряпичную куклу, они в мгновение ока повернулись лицом к нападающим. Пистолетов у них, к счастью, не оказалось, но они оба выхватили церемониальные стальные мечи.
Стараясь держать олборниан в поле зрения, Ренар и Вистару закричали:
– Мавра, бегите! Уходите отсюда! Мы справимся!
Воспользовавшись тем, что Ренар отвлекся, один из стражников кинулся вперед.
Ренар мрачно усмехнулся и поудобнее перехватил тает. Увидев тонкий, искривившийся, окованный медью прут, стражник засмеялся и сделал выпад. Ренар коснулся его меча.
Раздался оглушительный вопль, полетели искры, и черная высокая фигура рухнула на пол пещеры; рукоятка меча дымилась.
На второго стражника, включив свое внутреннее освещение, обрушилась Вистару, у которой еще осталось немного яда. Олборнианин взмахнул мечом.
И промахнулся.
Перевернувшись в воздухе, лата вонзила ему в живот смертоносное жало. Стражник зашипел, затем окаменел и тоже свалился на пол; его невидящие глаза остались широко открытыми.
Очнувшись около выхода из пещеры, Мавра Чанг медленно приходила в себя. Все ее тело покалывали невидимые иглы, перед глазами плыло, но, услышав слова Ренара, она сразу же последовала его совету. Обнаженная и оглушенная, она только путалась под ногами сражавшихся.
У Мавры кружилась голова, и она не смогла подняться на ноги. После нескольких неудачных попыток женщина встала на четвереньки и поползла вперед по дороге, наткнувшись на стражника, встретившего смерть от таста Ренара. Голова показалась ей необычно тяжелой, и поднять ее не было никакой возможности. Нервные окончания на затылке адски болели, и, кроме того, волосы свисали у нее перед самым носом, мешая как следует разглядеть, что происходит в коридоре. Однако она так или иначе двигалась к выходу, обползая тела стражников, освещенные все еще горевшими факелами. Снаружи было темно, и именно там ей больше всего хотелось сейчас очутиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
