– Я беспокоюсь за Робина, вот и все.
– О, я понимаю, – тихо сказала Джиневра. – Но почему ты набрасываешься на меня? Почему ты на меня так смотришь?
– Как? – Хью пытался сдерживать себя.
– Ты сам знаешь. Ты меня в чем-то подозреваешь? – Он промолчал, и Джиневра повторила свой вопрос: – Вы меня подозреваете, милорд? Надеюсь, у вас хватит смелости высказать свои подозрения мне в лицо. – Она невесело рассмеялась. – Ну, Хью, скажи.
– Что сказать? Мне нечего говорить. – Он повернулся к камину и носком сапога подтолкнул полено в огонь. – Мой сын при смерти. Что еще говорить?
– Что ты подозреваешь меня в причастности к его болезни, – заявила Джиневра. – Я убила своих мужей или хотя бы одного из них. В этом ты убежден. Так почему бы мне не совершить еще одно злодеяние? Если мне нужно вернуть свои земли, то надо отделаться от Робина, а потом от тебя. Или сначала от тебя. Это не имеет значения. – В ее голосе слышалось презрение. – Я не могу жить с человеком, который может поверить в такое.
– Я не верю в это, – возразил Хью. – Ты несешь вздор, Джиневра. Болезнь Робина выбила меня из седла. Естественно, я веду себя не так, как всегда. А теперь, если мы покончили с этой чушью, я хотел бы вернуться к своему сыну. – Он направился к двери.
– Если ты не веришь в это, то почему не разрешил мне ухаживать за ним? Почему унес из дома?
Хью остановился, взявшись за ручку двери:
– Не знаю. Я не способен рассуждать здраво. И надеялся на какое-то понимание с твоей стороны. – Он открыл дверь и вышел.
Джиневра села у окна на скамью. Он отрицает, что подозревает ее, но разве она ожидала чего-то другого? Он никогда не обвинит ее в таком чудовищном поступке, пока не найдет доказательств. Может, он хочет усыпить ее бдительность и застать врасплох?
Хью прошел на конный двор и велел подать лошадь. Тайлер бросился в денник и спустя несколько минут вывел его жеребца.
– Хотите, чтобы я сопровождал вас, милорд? Чтобы подержать вашу лошадь, прогулять ее, пока вы будете заниматься делами?
Хью колебался и размышлял, рассеянно проверяя упряжь. Кажется, все в порядке, все ремни целы. Он не любил оставлять свою лошадь без присмотра на улице, а сегодня ее придется оставить надолго, так как он не хочет спешить. Да, пусть кто-то последит за его жеребцом, пока он будет с Мартой и Робином. Но с другой стороны, нельзя открывать местопребывание Робина, даже слуге. Ладно, он оставит Тайлера и лошадь у таверны, в нескольких кварталах от домика.
– У тебя нет других дел? – Хью вскочил в седло.
– Нет, я свободен на пару часов, милорд. Буду, счастлив, помочь вам. – Тайлер подобострастно улыбнулся.
– Отлично. – Хью придерживал бьющего копытом жеребца. – Тогда оседлай себе лошадь.
Тайлер вывел из конюшни мышастого пони, неловко взобрался на него, и они выехали со двора.
Хью очень спешил, охваченный тревогой. Что он сейчас увидит? А вдруг Робину стало хуже? Он обнаружил, что не может думать о своем разговоре – если это можно так назвать – с Джиневрой. Он догадывался, что его слова не убедили ее, однако он сможет, открыто предъявить ей обвинения, только когда у него будут доказательства. А доказательствами он займется, когда Робин пойдет на поправку. Пока же он может думать лишь о сыне.
У таверны Хью спешился и дождался Тайлера.
– Не знаю, как долго я буду отсутствовать. Купи себе эля, если хочешь. Выгуливай жеребца каждый час. Жди меня здесь.
– Слушаюсь, милорд.
Тайлер взял жеребца под уздцы и привязал его и пони к коновязи, а потом побежал за Хью, который уже успел скрыться за углом. Прячась за выступами, выжидая за углами, Тайлер крался за ним, а потом, выяснив, что тот направляется к крохотному домику в одном из переулков, вернулся к таверне.
Хью вошел в дом, нагнув голову, чтобы не удариться о притолоку. Его глаза не сразу привыкли к полумраку.
– Как он? – В его голосе слышался страх.
– Пока без изменений, милорд, – ответила Марта, сидевшая на табуретке возле кровати. – Если хуже не станет, можно надеяться.
Хью с облегчением вздохнул. Он подошел к кровати и склонился над сыном. Мальчик все еще метался в жару, его глаза были закрыты, но в нем произошли почти неуловимые перемены, которые давали основания для надежды. Его дыхание стало менее прерывистым, и казалось, что боль перестала мучить его.
– А кашель?
– Чуть лучше. Чем бы он ни дышал раньше, в моем доме совсем другой воздух. Здесь этого нет.
– Что ты имеешь в виду? – Хью пристально взглянул на старуху.
Та пожала плечами.
– Похоже, мальчик дышал чем-то вредным, – сказала она. – Вы правильно сделали, что унесли его из дома.
– Яд?
Она снова пожата плечами:
– Это не мне решать, сэр.
– Да, – согласился Хью, – не тебе.
Глава 26
Тайлер догадался, что мальчишка находится в том домике. Это все упрощало. К вечеру он разделается и с отцом, и с сыном.
Как и было велено, Тайлер каждый час прогуливал лошадей. На этот раз он завел их в узкий проход между высокими стенами двух особняков. Солнце редко заглядывало в этот грязный тупик, и жеребец лорда Хью фыркнул, учуя отвратительную вонь, и забил копытом.
– Спокойно, – проговорил Тайлер, хлопая животное по холке.
Нырнув жеребцу под брюхо, он оттянул ремень подпруги, ища, где бы можно было его надрезать. Но сделает он это потом, когда лорд Хью сядет в седло. Раньше надрезать нельзя, потому что подпруга ослабнет и седло сползет, как только всадник возьмется за луку.
Первоначально он планировал надрезать подпругу так, чтобы она лопнула через некоторое время, когда его не будет поблизости. Лорд Хью упадет с лошади, а он прикончит его, однако никто не заподозрит слугу, который уже стал своим человеком в доме. К сожалению, лорд Хью обнаружил надрез. Тайлер не любил действовать в спешке: поспешишь – людей насмешишь. Но в данном случае у него не было времени на размышления.
Выпрямившись, Тайлер опять погладил жеребца, а затем вынул из кармана камешек с острыми краями и, подняв левое копыто лошади, засунул его под подкову.
– Пошли, приятель, – обратился он к жеребцу и потянул его за повод. – Посмотрим, как это действует.
Он вывел лошадей из тупика и привязал их у таверны, а потом направился к тому дому, куда вошел лорд Хью. Притаившись за углом, он внимательно рассматривал дом. Жалкая лачуга с низкой крышей, даже без мансарды. Крохотный садик с лечебными травами, овощами и одной яблоней. Узкая входная дверь, два окна, закрытые ставнями. Из трубы поднимается дымок. Позади дома наверняка есть курятник с задиристым петухом. Шумные птицы.
Нет, атаковать нужно с главного входа. Надо устроить отвлекающий маневр и заставить хозяев открыть дверь. Они откроют – а там он. Тайлер пощупал лежавшую в кармане удавку. «Бесшумный убийца». Она справится с тем, кто откроет дверь. И никто не узнает, что произошло. Он затащит безжизненное тело в дом и разделается с мальчишкой. Даже если тот и выздоравливает, он все равно еще слаб и прикован к постели. Прикончить его – дело одной минуты. А выберется он из дома через черный ход. По мнению Тайлера, это тоже было опрометчивым шагом, однако ему нужно было как можно быстрее завершить порученное дело.
