— Не могла бы я довериться хотя бы королеве? Мне так больно лгать ей…
— И тем не менее, поверьте, так будет лучше. Но вернемся к ее величеству королеве, раз уж вы о ней упомянули. Вы ведь очень преданы ей, не так ли?
— Всей душой, монсеньор.
— Так же, как мадемуазель де Отфор, ваша подруга? Кстати, должен вас поздравить.
Дружить с ней нелегко, но это настоящая привилегия. Да вы наверняка знаете секреты вашей повелительницы.
Сердце Сильви на мгновение остановилось. Ей предстояло по желанию кардинала ступить на очень скользкую дорогу. Но к ней Ришелье относился очень по-доброму, даже любезно. Он смотрел на нее с улыбкой, которая редко освещала его лицо. Кардинал сознавал обаяние этой улыбки и пользовался ею как оружием. Но Сильви не восприняла его очарования. Страх вновь возвращался к ней, и она заметила только одно — у его высокопреосвященства желтые зубы!
— Для этого необходимо, чтобы у королевы были секреты, — ответила она. — Или, если таковые имеются, ее величество должна счесть уместным поделиться ими с пятнадцатилетней девчонкой. В этом возрасте… люди не кажутся слишком надежными, не так ли?
— Позвольте мне самому судить об этом. Расскажите мне немного о вашем пребывании в аббатстве Валь-де-Грас! Вы ведь, как мне кажется, ездили туда неоднократно?
— Да. Ее величество желала послушать, как я пою вместе с монахинями. Мне очень понравилось, это так красиво…
— Да и сад там прелестный, не правда ли? И маленькая потайная дверца была такой удобной, под завесой плюща, верно?
Сильви пронизала холодная дрожь, но она постаралась сохранить самообладание. В любом случае, все отрицать было бы с ее стороны глупо. Ей удалось выдавить из себя улыбку.
— Это не такой уж большой секрет. Эта дверца позволяла королеве получать известия от своей семьи и ее подруги герцогини де Шеврез, не оповещая об этом весь монастырь. Монахини иногда любят злословить. В конце концов, королева ведь была у себя в этом домике, который она сама приказала построить, — смело добавила Сильви. — И это вполне понятно, что за ней там следили меньше, чем в Лувре или, скажем, в Сен-Жермен… И я не понимаю, как могли замуровать эту дверь, не испросив ее согласия.
Глаза кардинала превратились в две сверкающие щелочки. Он пристально рассматривал молоденькую девушку, сидящую перед ним. Ему так и не удалось понять, действительно ли она так наивна или это притворство? Чтобы выяснить это, Ришелье предпринял решительную атаку:
— Во всем королевстве король еще больше у себя дома, чем королева. И этой дверью пользовались не только безобидные курьеры. Сколько раз вы открывали ее герцогу де Бофору?
Прелестное личико, еще не привыкшее прятаться за безразличной маской, свойственной всем придворным, исказилось от ужаса. И это сказало кардиналу больше, чем длинные рассуждения. Да и голосок Сильви дрожал, когда она осмелилась спросить:
— Почему именно герцогу де Бофору?
— Потому что он любовник королевы. Только не говорите мне, что вы этого не знали.
— Я уже говорила вам, что, еще будучи ребенком, герцог спас мне жизнь. Ваше высокопреосвященство не может не знать, что я выросла рядом с ним. Но, — добавила Сильви, пытаясь справиться с собой, — я знаю только, что герцог де Бофор преданно служит ее величеству. Я бы должна была сказать, их величествам. Когда мне доводилось встречать его при дворе, герцог часто жаловался, что его лишили права сражаться во славу нашего королевства.
— Вы хотите убедить меня, что вы ничего не знаете о его очень близких отношениях с вашей повелительницей?
— Я без колебаний поклянусь, что никогда ничего не видела. А я верю только тому, что вижу!
— Иными словами, в бога вы не верите?
— О, монсеньор, это очень жестокий вопрос. Таким образом вы даете мне понять, что я плохо выразила свою мысль. Да, я никогда не видела господа, но передо мной не стоит выбор, верить или нет. Я всегда знала, что Он присутствует во всем, что окружает меня, от маленького стебелька травы до самой яркой звезды, и что я его творение. Верит ли ребенок в своего отца?.. Кстати, я своего не знала. И могу ли я, ваше высокопреосвященство, смиренно просить вас соблаговолить вернуть мне того, кто заменил мне отца?
— Я пока еще не убежден в его невиновности. Я намерен подождать, пока станет возможным выслушать господина Ренодо.
— Но… если он умрет?
— Просите господа, чье присутствие вы так хорошо ощущаете, чтобы господин Ренодо как можно скорее пришел в себя! А шевалье де Рагнель пока побудет в Бастилии. Не беспокойтесь, ему не причинят никакого зла… Что же касается герцога де Бофора, то совершенно очевидно, что вы его любите. Знайте же, очень скоро он отправится в армию, на север…
— Герцог де Бофор будет счастлив узнать об этом!
— ..и останется там надолго. Не думаю, что ему следует находиться рядом с королевой во время ее беременности. Я очень надеюсь, что все обойдется. Герцогу лучше всего вести себя так, чтобы о нем забыли… Он может, конечно, отличиться на поле боя…
— Он очень храбр, монсеньор!
— Я в этом никогда не сомневался. Возможно, ему удастся пасть героем на поле брани. Так герцог де Бофор станет примером для остальных, и королева сможет спокойно предаваться приятным воспоминаниям о нем!
— Пасть героем на поле брани? — простонала Сильви, готовая расплакаться. — Ваше высокопреосвященство желает, чтобы его… убили?
— Это было бы наилучшим выходом из создавшегося положения… Ах да! Я полагаю, вы встретитесь по возвращении с мадемуазель де Отфор. Передайте ей от меня, что она не такой уж великий стратег, каким эта девица себя считает. В том деле, с кухней в Лувре, ей очень помогли, а мадемуазель де Отфор об этом даже не подозревает. Посоветуйте ей навсегда забыть о том, что происходило в последние несколько месяцев, если она хочет избежать большого несчастья. Что же касается вас, то я рассчитываю на ваше абсолютное молчание! Помните, любая болтовня станет угрозой не только для вашей жизни, но прежде всего для вашего крестного, который так вам дорог. Вы меня хорошо поняли?
Сильви побледнела как полотно. Она сообразила, что кардинал все сказал, аудиенция закончена. Девушка опустилась в глубоком реверансе.
— Я все поняла, монсеньор! — прошептала она, стараясь не расплакаться снова.
— Вы никогда не должны забывать, что нет ничего более опасного для жизни, чем государственная тайна! Вас проводят до вашей кареты.
Ришелье потряс маленький колокольчик, стоявший на рабочем столе. На его звон мгновенно явился лакей.
— Кто охраняет прихожую?
— Господин де Сен-Лу и господин…
— Первый вполне подойдет. Проводите к нему мадемуазель де Лиль и попросите господина де Сен-Лу сопровождать ее до кареты.
