После услышанного, Генрих недовольно скрестил руки на груди, демонстрируя, что он не желает слушать человека перед собой. Он никак не ответил на требования стоящего напротив Диди.
— Я вижу твоих солдат и сестру… но где Эльвира?
— Она не может прийти.
— Не может?..
— Она напала на меня, и я был вынужден устранить эту угрозу. — Генрих говорил спокойно, монотонно, холодным взглядом смотря на лейтенанта и его компанию.
Диди опешил, услышав это, вены на его шеи вздулись, а глаза расширились.
— Какого чёрта, Генрих?! Я закрыл глаза на твоё своевольство в приюте! Закрыл глаза на твои операции в Фюссене! Но поступки твоих солдат, казнь ребёнка, убийство ни в чём неповинной девушки! Да что ты себе позволяешь?! — кричал Диди. Его распирал гнев. Все солдаты, стоящие за своим лейтенантом, заметно напряглись.
После сказанных слов, Генрих услышал позади себя поспешно удаляющийся топот маленьких ног.
— Диди, мои действия тебя не касаются — я выполнял поставленный тобою приказ.
— Не смей юлить, малец, у меня кончается терпение! Покинь замок сейчас же, это предупреждение!
Генрих раздраженно выдохнул. Это было ужасно прохладное утро, из ртов всех присутствующих вырывались облака пара, но не у Генриха. Посмотрев внимательно на солдат, что стояли напротив него, он заметил решимость и страх в их лицах. Осознавая, что ситуация постепенно выходит из-под контроля, Генрих отодвинул вбок подол плаща, демонстрируя кобуру пистолета.
— Я выполняю приказы, указанные в документах. Официальные. Сейчас же я прошу Вас покинуть замок по-хорошему, иначе… — Генрих специально не договорил последние слова, позволяя солдатам лейтенанта самостоятельно додумать окончание этой фразы.
Удивившись такому поступку, Диди выпрямился и заметно начал показывать своё неодобрение к такому поведению.
— И вы пойдёте за ним? за маньяком?! за психопатом?! Покиньте его, пока не поздно! или вам рассказать все его грехи? — лейтенант переключил своё внимание на пятерых солдат, стоящих за Генрихом. Юноши начали нервничать от полученного внимания, они переглядывались друг с другом, обдумывая выдвинутое предложение.
После такой речи никто не остался равнодушным, все приняли окончательное решение в расположении симпатий и антипатий к членам обеих сторон. Из-за спины Генриха в противоположную сторону вышло трое людей: Цейс, Сиги и Франц. Никто не стал их провожать убедительными речами или пытаться отговорить, они ушли молча и скрылись в толпе новоприбывших людей. Теперь Генрих понимал, что рядом с ним стояли верные ему солдаты, хоть их и осталось всего двое.
— Мы даём вам два часа на то, чтобы вы покинули замок добровольно, тогда вас заберут, и вы сюда больше никогда не вернётесь, — промолвил напоследок Диди, разворачиваясь к выходу.
Долго ещё оставшаяся троица солдат стояла на месте, смотря на закрытые ворота. Когда офицер развернулся в противоположную сторону, то услышал, как Вольфганг попытался привлечь его внимание, но проигнорировав это, незамедлительно направился в библиотеку. Оказавшись внутри, он увидел картину, которую и ожидал: Анна сидела на кожаном диване, и, в обнимку с желтой книгой со сказками смотрела на пустой и холодный камин.
— Это правда? — спросила она, не смотря на своего брата, но понимая кто открыл двери.
— Да.
Девочка промолчала. Даже видя её лицо только со стороны, Генрих заметил, какой она стала опустошенной после услышанного.
— Что будем делать? — спросил Вольфганг.
— Руди, спустись в погреб и открой ящики, посмотрим, что внутри. Вольфганг, пройдись по периметру вдоль стен, перепроверь наличие дыр и лазов. — Генрих отдал приказ своим солдатам и мысленно начал готовиться к будущему бою. Ему сильно не нравилось происходящее: пойти на поводу Диди означало стать дезертиром и военным преступником, — отправится туда, откуда не возвращаются, — всё равно, что потерять Анну; сидеть внутри замка до последнего, — стать врагом номер один в глазах Диди и его солдат, — принять кровавый бой.
— Стойте! где Зигфрид? — громко спросил Руди. Он смотрел по сторонам пытаясь найти своего друга, но никак не мог его увидеть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я тоже его ещё не видел, — добавил Вольфганг, пытаясь вспомнить свою последнюю встречу с поваром.
— Возможно он и вызвал Диди, предварительно покинув замок до его приезда, — сказал Генрих, соврав о настоящей судьбе юноши.
Все молча стояли в большой коридоре, печально осознавая, что они находятся в самом плачевном состоянии. Несмотря на то, что они уже проигрывают, им следует бороться, как и последние полгода их жизни. Когда юноши начали расходиться, Руди исчез в лестничном пролете ведущем к погребу, а Вольф только начал уходить в сторону бывшего дендрария. Генрих остановил друга, крикнув вслед предупреждение: «не подходи ближе к старой дыре в саду, если жизнь дорога!» Остановившись на мгновение, Вольфганг продолжил свой путь. Когда Генрих направился дальше по коридору, он рисовал у себя в голове карту местности и возможные места укрепления позиций и ловушек. Несмотря на большу́ю разницу в численности и в наличии военной техники, обороняющиеся знали замок лучше врагов. В запасе оставалась одна мина, и она не сможет навредить танку, но сможет вычеркнуть вражеского командира из игры. Генрих не знал, в каком построении будут идти люди Диди, и, как вообще будет выглядеть их следующая встреча. Офицеру оставалось только подготовить поле, куда ему придется заманить центральную фигуру.
Раздался громкий звук огромных деревянных балок, что скреблись по каменному полу. Генрих прекрасно знал этот звук открывающихся ворот. Обернувшись в сторону двора, он увидел, как по нему ступал Франц. Старый солдат Генриха молча сократил дистанцию до юноши и, посмотрев ему в глаза, сказал: «Мы прошли через многое, я не оставлю своего командира». Генрих одобрительно кивнул, осознавая, что его солдаты — не простое пушечное мясо, что воспитывалось в Керхёфе. Однако, в голове офицера появлялись сомнения касательно вернувшегося солдата: его стоило наказать за то, что он проболтал Эльвире, но и похвалить, что именно благодаря его действиям, в стенах Норденхайна был найден предатель.
Францу не удалось ничего узнать от солдат Диди. В толпе он слышал только то, что люди лейтенанта не хотят долго задерживаться на задании, и за сутки возьмут замок любой ценой. Для Генриха это был самый худший вариант, — лейтенант был готов пролить кровь, если понадобится. В замке всего несколько человек, — в сравнении с тысячами погибших в других боевых точках, это будет даже незаметно. Времени оставалось мало, нужно было действовать. По приказу своего офицера Франц отправился помогать Руди.
Вернувшись к ящику с припасами в обеденном зале слуг, Генрих забрал последнюю хранившуюся там мину и взял себе пару обойм для пистолета. Бегло оглядывая помещения, он не находил ничего, что могло бы помочь ему в обороне. Вся мебель, что была оставлена в комнатах, выглядела ужасно хрупкой и некачественной для установки в роли баррикад. В голове витали мысли о том, где стоит спрятать мину, чтобы Диди её не заметил. Её стоило бы установить где-нибудь в самом начале коридора, на видном месте, чтоб гибель лейтенанта видел каждый солдат. Идеально для такой цели бы подошел ковёр — под него можно было бы удобно спрятать мину.
Вернувшись в центральный коридор, который юноша выбрал как точку установки мины, он вспомнил, что там нет никакого ковра, под который он мог бы положить устройство. В этот момент он вспомнил, что думал о ковре ещё тогда, когда только-только приехал в Норденхайн, и, видимо, думал так сильно, что смог нарисовать и воссоздать его наяву. Эта новость полностью разрушила его план о возможности быстрого устранения Диди и скорой победе. Новый план пришел как нельзя вовремя. Офицер помчался в обеденный зал, где, взявшись за стулья и столы, начал разламывать их на доски.
Через полчаса все солдаты выполняющие особые поручения собрались у библиотеки. Они лицезрели, как их офицер стащив всю мебель из залов и комнат, уничтожал её и устанавливал образовавшиеся останки как баррикады.
