Бутч встал и скинул свои туфли, Гуччи с глухим звуком шлепнулись на пол. Широко распахнув глаза, она наблюдала за тем, как его руки поднялись к поясу брюк, расстегнули пуговицу, затем ширинку. Боксеры коснулись пола одновременно со штанами, и эрекция скользнула вверх по телу. Он прикрыл себя рукой, прижимая член к животу, не желая пугать ее.
Когда он лег, она перекатилась к нему.
— О, Боже, — выдохнул он при соприкосновении.
— Ты такой голый, — прошептала она ему в плечо.
Он улыбнулся в ее волосы.
— Как и ты.
Она провела ладонями вверх-вниз по его бокам, и он почувствовал ядерный жар, наполнивший тело, усилившийся в тот момент, когда ее рука проскользнула межу их телами и направилась на юг. Когда она достигла низа живота, эрекция запульсировала в отчаянной жажде прикосновения, скольжения, сжатия, ведущего к взрыву.
Но, поймав ее запястье, он оттянул ее руку.
— Марисса, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.
— Что?
— Позволь мне провести тебя через это, хорошо? Позволь всему этому быть ради тебя на этот раз.
Прежде, чем она успела возразить, он накрыл ее губы своими.
Марисса подумала о том, с какой изысканной заботой обращается с ней Бутч. С заботой и абсолютной сдержанностью. Каждое прикосновение было нежным и ласковым, каждый поцелуй — легким, неторопливым. Даже когда его язык был у нее во рту, его руки между ее ног, а она начинала сходить с ума от того, как он вкушал ее, Бутч полностью сохранял контроль над собой.
Так что в тот момент, когда он перекатился, подмяв ее под себя и разведя ноги своими коленями, она не дрогнула и не поколебалась. Ее тело было готово принять его внутрь. Она поняла это по скользкому ощущению его пальцев, когда он прикасался к ней. Поняла это по собственному голоду по его плоти.
Он удобнее расположил на ней вес своего тела, а затем потрясающе твердая часть его тела опалила ее естество, потершись о нежную кожу. Его плечи сгорбились, и он просунул одну руку между их телами, направляясь вниз. Его головка нашла вход внутрь нее.
Бутч оттолкнулся от матраса, поднявшись на своих мощных руках, и, посмотрев вниз в ее глаза, начал двигаться медленными раскачивающимися движениями, которые она запомнила с прошлого раза. Она попыталась расслабиться, освободиться от напряжения настолько, насколько это было возможно, потому что начала немного нервничать.
— Ты такая красивая, — простонал он. — Тебе хорошо?
Она пробежала пальцами по его ребрам, ощущая под кожей тяжелые кости.
— Да.
Давление и освобождение, давление и освобождение, каждый раз немного глубже, чем предыдущий. Она закрыла глаза, чувствуя, как движется его тело, на ней, внутри нее. На этот раз растяжение, и то, как ее тело принимало его, и ощущение наполненности казались ей восхитительными, не страшными. Инстинктивно она выгнулась и, достигнув определенного уровня, почувствовала, как сошлись их бедра.
Она подняла голову и взглянула вниз. Он вошел в нее полностью.
— Что ты чувствуешь? Все в порядке? — Голос Бутча срывался, мышцы под покрытой потом кожей подрагивали. А потом его эрекция дернулась.
Жгучее наслаждение зажглось внутри нее, и она застонала.
— Дева славная в Забвении… сделай это еще раз. Я чувствую тебя, когда ты так делаешь.
— У меня есть идея получше.
Когда он послал свои бедра назад, она вцепилась в его плечи, пытаясь остановить скользящее отступление.
— Нет, не останавливайся…
Он подался вперед, толкаясь в ее плоть, еще больше наполняя ее. Глаза Мариссы широко распахнулись, она задрожала — вибрации тела лишь усилились, когда он снова отступил, затем снова двинулся вперед.
— Да… — сказала она. — Лучше. Так даже лучше.
Она наблюдала за ним, пока он уводил ее все дальше и дальше: гибкие мышцы груди и рук были напряжены, мышцы живота застывали и расслаблялись с каждым новым движением вперед-назад.
— О… Бутч. — Видеть его. Чувствовать его. Она закрыла глаза, чтобы иметь возможность сосредоточиться на каждом едва уловимом ощущении.
Боже, она не ожидала, что секс будет звучать так эротично. Когда ее веки опустились, она услышала его прерывистое дыхание, тихий скрип кровати, шорох простыни, когда он слегка передвинул руку.
С каждым толчком и отступлением ей становилось все жарче и жарче. Как и ему. Совсем скоро его скользкая кожа лихорадочно загорелась, а дыхание сбилось в короткие мучительные вдохи.
— Марисса?
— Да, — выдохнула она.
Она почувствовала, как его рука скользит между их телами.
— Кончи для меня, детка. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.
Он начал поглаживать ее, не прекращая неспешные толчки внутрь. Через секунду молния, зародившаяся в ее естестве, взорвалась, вырывая ее из собственной кожи, — оргазм пригвоздил ее к нему последовавшими судорогами.
— О… да, — прохрипел он. — Ухватись за меня. Это мне и нравится… черт.
Наконец ослабев, она в изумлении открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее с совершенным благоговением… и с более чем слабой озабоченностью.
— Это было хорошо? — спросил он.
— Потрясающе. — Облегчение, скользнувшее по его лицу, вызвало боль в ее груди. — А потом она кое-что поняла. — Погоди… что насчет тебя?
Он тяжело сглотнул.
— Мне бы хотелось кончить в тебя.
— Так и сделай.
— Много времени мне не потребуется, — едва слышно проговорил он.
Когда он снова начал двигаться, она тихо лежала, впитывая ощущения его тела.
— Детка? — резко спросил он. — Все нормально? Ты совсем не двигаешься.
— Я хочу знать, что ты чувствуешь?
— Рай, — прошептал он в ее ухо. — С тобой — это рай.
Он опустился вниз на согнутые руки, его тело, твердое и тяжелое, начало яростно двигаться на ней. Она развела ноги так широко, как это было возможно, ее голова скользила по подушке вверх-вниз в такт его рывкам.
Боже, он был силен.
С соблазнительным ощущением того, что она имеет на это полное право, Марисса провела руками по его сгорбленным плечам, потом вниз по выгибающемуся позвоночнику к тому самому месту, что внедрялось в нее. Она точно знала, когда пришло его время. Ритм его толчком стал настойчивее, время между проникновениями уменьшилось, скорость нарастала. Яростные движения заставили отвердеть все тело, подающееся вперед-назад, об остановке уже не могло быть и речи.
Дыхание вырывалось из его рта, лаская ее плечо; пот, выступавший на его теле, стирался о ее кожу. Когда его рука схватила ее за волосы и сжала их в кулак, она почувствовала укол боли, но не обратила на него внимания — он поднял голову, глаза его были зажмурены, словно он переживал острейшие мучения.
