не без потерь и очень не сразу, но «столичной партии» удалось подавить всех недовольных. И, естественно, вместо того, чтобы задуматься о каких-то там реформах, правительство, желая выдрать потенциальным бунтовщикам когти и зубы, родило гениальный в своём идиотизме закон «о разумном ограничении распространения опасных технологий».
Нет, в идеале-то концентрация производств в одном месте, да ещё вдали от монстров, сильно (и деятельно) не любивших источники загрязнения, действительно могла пойти на пользу научно-техническому развитию страны. Только где идеал, а где реальность? Нужно быть очень наивным человеком, чтобы не углядеть в принятом законе шкурных интересов определённых лиц. Прибавляем к этому дурную инициативу исполнителей, перегибы на местах, взятки, воровство, злоупотребления и прочие прекрасные явления, способные обратить самый замечательный проект чуть ли не в его антипод — и понимаем, что шансов получить из затеи что-нибудь хорошее не проглядывало изначально.
Все расположенные за пределами Внутреннего Пояса высокотехнологичные производства свернули. Также закрылись многие высшие и даже средние учебные заведения, расположенные в провинциях. Тогдашний премьер-министр написал в своём обращении к Императору прямо, без экивоков: «Нечего плодить вольнодумцев!».
Как водится, вместе с вольнодумными прижали и просто думающих.
В итоге благодаря решениям тех восхитительных людей плохо стало всем. Разумеется, кроме них самих, то есть представителей высшей аристократии и сращенных с ней крупнейших промышленников центральной Империи, которые, сожрав конкурентов, махом укрупнились в несколько раз и оказались монополистами. Этим-то, как раз стало очень хорошо, а их потомкам прекрасно жилось до сих пор.
Но если нет конкуренции, то и напрягаться, поднимая качество продукции, тоже нет смысла. Кому нужны новые изобретения, если и так всё хорошо? В книге этого не писали, но я бы не удивился, узнав, что после данных событий и так потихоньку издыхающую науку посадили на голодный паёк «бухенвальдского крепыша».
Тогдашний Император, как руководитель страны, в общем-то, тоже оказался среди пострадавших. Но то ли он не мог ничего сделать, опасаясь «апоплексического удара тяжёлым тупым предметом по голове», то ли не хотел.
Как и его потомки.
Вот в такой прекрасной ситуации страна и подошла к Гражданской войне четырёхвековой давности. Провинции дружно ненавидели жирующую на неподъёмных налогах метрополию, закрепощённые крестьяне ненавидели дворян, безземельные дворяне ненавидели титулованных. Сами же титулованные феодалы окончательно превратились из чего-то полезного в ничего не делающих, но получающих колоссальный доход паразитов. Ну и вдобавок ко всему имевшие богатства, но не имевшие власти и статуса магнаты, объединившись под гнётом дворянства, накачивали деньгами своих протеже, грезя о буржуазной революции.
Этот котёл не мог не рвануть.
Что из этого следовало? Проклятый, Безумный или Чёрный (как его только не называли!) Принц мог и не быть одержимым властью ублюдком, как его рисовали на страницах книг. За таким человеком вряд ли пошло бы множество неглупых людей, часть Армии и даже Имперских Рыцарей, как тогда назывались владельцы тейгу. Да и не будь его, недовольные всё равно бы никуда не делись и восстание возглавил бы кто-то иной.
По непонятной причине, в отличие от нынешних революционеров, к мятежникам прошлого в моём сердце тлела необъяснимая симпатия. Почему-то казалось, что они и в самом деле планировали прочистить «канализацию Империи» от накопившегося там окаменелого дерьма, а не пользовались красивыми лозунгами для обстряпывания личных интересов.
Не очень понятно, откуда всплыло такое отношение. Возможно, оттуда же, откуда взялись воспоминания о роде Будо или словно сами собой выстраивающиеся картины прошлого. В любом случае, даже несмотря на достоверность информации о наследственных главнокомандующих, я не спешил идти на поводу у навеянных чувств.
Так или иначе, но даже если восставшие хотели как лучше, получилось у них как всегда. Пламя войны охватило практически всю страну. Юг и Восток встали на сторону мятежа, Север и Запад тоже проявляли беспокойство; а уж когда к веселью присоединились соседи, так и вовсе получилась та ещё дискотека. Если книга не обманывала, против раздираемой внутренним конфликтом Империи выступило в общей сложности одиннадцать стран.
В общем, попытка буржуазной революции (а какой ещё, если главными оппонентами мятежников выступили крупные феодалы?), не взлетела. Отжившая своё общественная надстройка была радикально не согласна с объективными историческими процессами и успешно отстукала сменщиков.
Во что это вылилось, я мог прекрасно наблюдать сейчас.
Нет, после победы верных Императору сил, несмотря на послевоенную разруху, всё оказалось не так уж и плохо — по крайней мере, по утверждениям авторов исторического труда. Разбив передравшихся меж собой интервентов, наша страна выбила из них огромные репарации, которые пошли на восстановление разрушенного в ходе боёв. Также на руководящие должности, сменив родовитых бездарей, смогли выдвинуться компетентные кадры. Всё же большая война, при всех своих недостатках, неплохо почистила управленческий аппарат от накипи. Логика тут простая: либо власть заменяла высокопоставленных друзей-родственников на тех, кто способен справится с возникшими задачами, либо победители меняли её саму.
Также царствовавший в те века правитель и стоящая за ним группировка для предотвращения новой волны восстаний всё же вынужденно бросили недовольным жирную кость. Сие описывалось как большое благодеяние и несказанное милосердие, хотя, как по мне, подачка вышла скорее косметической. Крестьяне стали формально свободными, хотя и земля и все постройки на ней, так и остались собственностью помещиков; в Палате лордов выделили некоторое количество мест для выборных представителей из аристократии; состоятельные люди получили возможность купить личное дворянство, а богатейшие — и наследуемый титул.
Всё подуспокоилось и придворные лизоблюды не преминули восславить мудрость победителей. Новый рассвет, серебряный век, возрождение — именно так в учебниках Базы именовались те времена. В прочитанном труде использовался более нейтральный, но, как по мне, такой же сомнительный термин «самоочищение».
Так или иначе, но сменилось поколение — и всё вернулось на круги своя. Монополисты задирали цены, провинция, лишившись заметной части производств, нищала, теряя покупательную способность, спрос падал, производство сокращалось, народ опять беднел и так по спирали вниз.
Некогда великая страна неумолимо сползала в смрадное болото деградации.
Разумеется, тут моих предположения превалировали над подтверждёнными фактами, и реальная картина могла выглядеть не совсем так, но общая канва виделась достаточно ясно. В конце концов, побывав с недружественными визитами во всех концах Империи, я мог прекрасно наблюдать, к чему всё пришло, лично. Особенно контрастно ситуация смотрелась в сравнении с миром Виктора, который не без проблем и угрозы Третьей Мировой, но продолжал развиваться.
И знаете, что самое забавное? Назреть и перезреть нарыву, доведя ситуацию до такого состояния, позволили именно технологическое превосходство и более совершенная методика подготовки воинов духа. То, что вознесло Империю на вершину —
