дети, я ухожу не так уж далеко, я вас увижу оттуда. А ночью, вы только вглядитесь в темноту — и вы увидите, как я вам улыбаюсь. Козетта! А ты помнишь Монфермейль? Тебя послали в лес, и ты очень боялась; помнишь, как я поднял за дужку ведро с водой? Тогда я в первый раз дотронулся до бедной твоей ручонки. Она была такая холодная! Ах, барышня, какие красные ручки были у вас тогда и какие беленькие теперь! А большая кукла! Помнишь ее? Ты назвала ее Катериной. Ты так жалела, что не могла взять ее с собой в монастырь! Как часто ты смешила меня, милый мой ангел! После дождя ты пускала по воде соломинки и смотрела, как они уплывают. Однажды я подарил тебе ракетку из ивовых прутьев и волан с желтыми, синими и зелеными перышками. Ты, верно, позабыла это. Маленькой ты была такая резвушка! Ты любила играть. Ты привешивала к ушам вишни. И все это кануло в прошлое. И лес, где я проходил со своей девочкой, и деревья, под которыми мы гуляли, и монастырь, где мы скрывались, и игры, и веселый детский смех — все стало тенью. А я воображал, что все это принадлежит мне. Вот в чем моя глупость. Тенардье были злые люди. Надо им простить, Козетта! Пришло время сказать тебе имя твоей матери. Ее звали Фантина. Запомни это имя: Фантина. Становись на колени всякий раз, как будешь произносить его. Она много страдала. Она горячо любила тебя. Она была настолько же несчастна, насколько ты счастлива. Так положил господь бог. Он там, в вышине, среди светил, он всех нас видит и знает, что творит. Так вот, дети мои, я ухожу. Любите друг друга всегда. Любить друг друга — нет ничего на свете выше этого. Думайте иногда о бедном старике, который умер здесь. Козетта! Полно! Я не виноват, что все это время не видел тебя, это разбивало мне сердце; я доходил только до угла улицы, люди, должно быть, считали меня чудаком, я был похож на помешанного, один раз я даже вышел из дому без шапки. Дети мои! У меня темнеет в глазах, мне надо было еще многое сказать вам, но все равно. Вспоминайте обо мне иногда. Да будет на вас благословение божие! Не знаю, что со мной, я вижу свет. Подойдите ближе. Я умираю счастливим. Дорогие, любимые, дайте возложить руки на ваши головы.
Козетта и Мариус, полные отчаяния, задыхаясь от слез, опустились на колени и припали к его рукам. Но эти святые руки уже похолодели.
Он откинулся, его озарял свет двух подсвечников; бледное лицо глядело в небо, он не мешал Козетте и Мариусу покрывать его руки поцелуями; он был мертв.
Беззвездной, непроницаемо темной была ночь. Наверное, рядом, во мраке, стоял ангел с широко распростертыми крыльями, готовый принять отлетевшую душу.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Трава скрывает, дождь смывает
На кладбище Пер-Лашез, неподалеку от общей могилы, в стороне от нарядного квартала этого города усыпальниц, вдалеке от причудливых надгробных памятников, выставляющих перед лицом вечности отвратительные моды смерти, в уединенном уголке, у подножия старой стены, под высоким тисом, обвитым вьюнком, среди сорных трав и мхов лежит камень. Камень этот не меньше других поражен проказой времени: он покрыт плесенью, лишаями и птичьим пометом. Он позеленел от дождя и почернел от воздуха. Возле него нет ни одной тропинки; в эту сторону заходить не любят, — трава здесь высока и можно промочить ноги. Лишь только проглянет солнце, сюда сползаются ящерицы. Кругом шелестят стебли дикого овса. Весной на дереве распевают малиновки.
Это совсем голый камень. Его высекли таким, какой нужен для могилы, и позаботились лишь о том, чтобы он был достаточной длины и ширины и мог покрыть человека.
На камне не вырезано имени.
Только много лет назад чья-то рука написала на нем четыре строчки, которые с каждым днем становилось все труднее разобрать из-за дождя и пыли и которые теперь, вероятно, уже стерлись:
Он спит. Хоть был судьбой жестокою гоним,
Он жил. Но, ангелом покинутый своим,
Он умер. Смерть пришла так просто в свой черед,
Как наступает ночь, едва лишь день уйдет.
1862 г.
ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНАЯ СПРАВКА
Отказавшись вернуться во Францию по амнистии 18 августа 1859 года, Виктор Гюго встретил свое шестидесятилетие на чужбине в расцвете творческих сил. Как бы подводя итог значительной части своего писательского пути, Гюго ознаменовывает юбилейный год завершением работы над романом-эпопеей «Отверженные» (выходил в свет в Брюсселе и Париже отдельными частями с апреля по июль 1862 года), который стал самым популярным его произведением,
Замысел романа из жизни низов, жертв общественной несправедливости возник у писателя еще в начале его творческого пути, Узнав в 1823 году, что его друг Гаспар де Понс будет проездом в Тулоне, он просит его собрать сведения о быте каторжна ков. Интерес Гюго к каторге был, вероятно, пробужден наделавшей много шума историей беглого каторжника, ставшего полковником и арестованного в 1820 году в Париже В 1828 году бывший префект Миоллис рассказал Гюго о своем браге, монсеньоре Миоллисе, епископе города Динь, оказавшем в 1806 году гостеприимство освобожденному каторжнику Пьеру Морену; духовно переродившись под влиянием епископа, Морен стал военным санитаром и затем погиб под Ватерлоо. В 1829 году Гюго поместил в XXIII главе «Последнего дня приговоренного к смерти» рассказ каторжника, отбывшего срок и сталкивающегося с первых шагов на свободе с предубежденностью и враждебностью окружающих; во многом это уже напоминало историю Жана Вальжана. К началу 1830 года Гюго стал представлять себе очертания будущего романа и набросал начало предисловия к нему: «Тем, кто спросил бы, действительно ли случилась, как выражаются, эта история, мы бы ответили, что это не имеет значения. Если, волею случая, эта книга заключает в себе урок или совет, если события, о которых в ней идет речь, или чувства, вызываемые ею, не лишены смысла, то она достигла своей цели... Важно не то, чтобы история была правдивой, но чтобы она была истинной...»
В 1832 году Гюго намеревался приступить к непосредственной работе над «историей», ибо в марте этого года он заключил с издателями Госленом и Рандюэлем договор на издание романа, название которого не было обозначено, хотя нет никакого сомнения, что речь шла о будущем романе «Нищета» («Les Miseres»), первом варианте «Отверженных» («Les Miserables»). Театр
