действительно, изданный в 1978 году справочник «Туристские путешествия по СССР», посвященный Кавказу, в том числе черноморскому побережью, открывался описанием 10 маршрутов, каждый из которых ограничивался одним приморским городом. Почетное место занимал маршрут № 32 по Сочи – о нем говорилось так, чтобы подчеркнуть роскошь идиллического курорта:
Туристы, прибывающие в Сочи, живут на туристской базе «Сокол», расположенной на тихой, зеленой улице в центре города, неподалеку от городского пляжа. Они размещаются в благоустроенных корпусах или уютных летних коттеджах, в их распоряжении спортивные и танцевальная площадки, библиотека, киноконцертный зал, летний кинотеатр, бар. За 20 дней пребывания здесь туристы хорошо отдохнут, совершат ряд экскурсий [Лупандин, Пеунов 1978: 11–14].
Сам город обладал большой привлекательностью для туристов «не только из-за благоприятных климатических факторов, но и потому, что в нескольких километрах от центра города находится Мацестинский сероводородный источник, воды которого широко и эффективно используются для лечения различных заболеваний». При желании туристы могли совершить «несложный, но увлекательный поход вверх по долине реки Сочи» продолжительностью от двух до пяти дней[543]. На цветных фотографиях можно было видеть белые здания приморских гостиниц, детей, играющих на песчаных пляжах, чистые горные озера, руины старинных сооружений, заснеженные горные вершины, лыжников на подъемнике высоко над склоном.
Зарубежные поездки также сочетали в себе – чем дальше, тем больше – осмотр достопримечательностей и отдых; последний оказался не менее привлекательным, чем знакомство с другими странами. В 1960-е годы многие поездки предусматривали как осмотр достопримечательностей, так и пребывание на курорте или в доме отдыха для «восстановления здоровья». Советские туристы лечились на давно известных чехословацких курортах – Марианске-Лазне, Карловы Вары, вместе с отпускниками из других социалистических стран останавливались в домах отдыха на венгерском озере Балатон, все чаще приезжали в новопостроенные здравницы на черноморском побережье Болгарии и Румынии[544]. Болгария вскоре сделалась еще более престижным направлением, чем даже Крым и Черноморское побережье Кавказа. Инженер московского завода «Серп и Молот» сообщал, что очень волновался, отправляясь на 20 дней в болгарский дом отдыха (1960), но поездка превзошла все его ожидания, в том числе благодаря осмотру достопримечательностей и дружелюбию местных жителей. «Но больше всего нас поразило, как болгарские товарищи за три года в тех местах, где были сплошные леса и пустыри, создали первоклассный европейский курорт»[545].
Рис. 7.3. Автобусная экскурсия. Турист. 1972. № 10. С. 6
Были, разумеется, и такие туристы, которых притягивал исключительно «первоклассный европейский курорт». Некоторые члены группы, отправившейся в Варну, сдали свои путевки на советские курорты, чтобы провести отпуск на знаменитых Золотых Песках, и были разочарованы, когда их разместили в самом городе, а не на побережье. Одна женщина, отдыхавшая на Золотых Песках, отказалась участвовать в каких бы то ни было туристических мероприятиях, настаивая, что приехала в Болгарию на отдых[546]. Такого рода поездки на курорты способствовали осознанию того, что отдых и туризм не должны отделяться друг от друга: человек мог называть себя туристом, даже если приехал на пляж.
Об окончательном сближении туризма с курортным отдыхом говорили рост популярности семейного туризма и строительство новых комплексов, предназначенных для поездок родителей вместе с детьми. Как показано в главе пятой, чиновники, ведавшие курортами, не хотели обслуживать семьи. Движение за включение детей в туристические маршруты, предусматривавшие активное перемещение, встречало еще большее сопротивление: считалось, что дети неспособны выдерживать трудности пешего или байдарочного похода. Ввиду сближения туризма и отдыха, начавшегося в конце 1960-х годов, идея о создании условий для семейного туризма наконец получила одобрение, свидетельством чему стало решение 1969 года о строительстве новых по своему характеру туристических объектов. По определенным маршрутам теперь могли путешествовать дети возрастом от 12 лет, за ту же цену, что и взрослые, причем предприятия и профсоюзы должны были оплачивать половину стоимости. Но даже в середине 1970-х годов, несмотря на распоряжения сверху, чиновники все еще сокрушались, что наконец-то «настало время» решить проблему семейного туризма, начать сооружение новых баз, приспособленных к потребностям детей. Число баз и маршрутов, на которые допускались дети, выросло к 1974 году, когда 300 000 детей с родителями совершили поездки по всесоюзным маршрутам; кроме того, теперь дети возрастом от 12 лет могли путешествовать поездом и морем. Однако в том же году турбазами воспользовались 13 218 000 человек. Кроме того, структура ценообразования в сфере реализации путевок по-прежнему препятствовала семейному отдыху. Глава Совета по туризму Украины упоминал о случае в Ялте: автотурист прибыл на базу, зарегистрировался, получил ключи и только тогда открыл чемоданы: из них выскочили двое детей, прятавшиеся там в течение всей регистрации [Народное хозяйство СССР в 1974 году: 617][547].
При этом советские родители, не считаясь с расходами, все чаще стремились выехать «всей семьей на отдых», как советовал плакат, выпущенный в 1957 году – задолго до принятия соответствующие государственной политики (см. главу шестую). Краснодарский краевой совет по туризму и экскурсиям, чьи полномочия распространялись на Сочи и на туристский лагерь в Анапе, в 1975-м открыл семьям двери 11 пансионатов и 14 турбаз, в качестве «эксперимента». Страхи относительно того, что дети испортят взрослым отдых, были опровергнуты: как выяснилось, отдыхающие всех возрастов мирно сосуществовали друг с другом, при условии правильной организации пространства. В 1981 году 11 турбаз и гостиниц, от Абхазии до Минска, также в виде «эксперимента», стали предлагать номера для родителей и детей возрастом от пяти лет. Доступ семей на турбазы способен даже улучшить нравственную атмосферу, заявлял председатель Владимирского областного совета по туризму. Старые схемы – родители путешествуют сами по себе, дети отправляются в пионерлагеря – в 1980-е годы уступили место совместному семейному отдыху. Согласно исследованию, проведенному в Краснодарском крае (1985), 80 % туристов на базах приветствовали дальнейшее развитие семейного туризма и лишь 9 % предпочитали отправлять своих детей в пионерлагеря. Трудно сказать, что стояло за этими предпочтениями, не изучив эволюцию самих лагерей. К. Келли полагает, что политическая составляющая отдыха там в 1960-е годы стала малозаметна, а бытовые условия оставались элементарными [Иващенко 1985:6; Kelly 2007:556–560][548].
Рис. 7.4. Семейный палаточный лагерь на Новоафонской турбазе. Абхазия, Грузинская ССР, 1971. Фото М. Альперта. РГАКФД г. Красногорска, № 1-1650цв. Публикуется с разрешения архива
Таким образом, явное предпочтение семейного отдыха в 1970-е годы отражало не столько неприятие официальной идеологии, уже утратившей былую силу, сколько приоритет советской семьи: именно в ее кругу жители СССР предпочитали заниматься потреблением, получать удовольствие, открывать новое.
