Его не услышали. Шквалу узоров, обрушившихся на капли можно было только поражаться.
– Ковер, – одними губами восхищенно прошептал Ланья.
И действительно, структура атакующих узоров халь Лепестков, наконец-то, нашедших, куда применить всю свою немаленькую силу, поражала. В ней не было ни одного промежутка, в который можно было бы вставить противоудар. Тооргандо и Шатун с Ланьей, открыв рты, смотрели на эту феерию хальер, чувствуя себя первоклашками, увидевшими выступление… нет, не выпускников – учителей, магистров.
– Хорошо, что здесь не живут халь Лепестков, – севшим голосом выговорил Ланья. Теперь он понимал, что имела в виду Са-Сефара, когда называла себя самым маленьким и слабым шаманом. А он-то думал, что старая торквани кокетничала….
Но даже мастера должны иногда делать передышку. Короткая пауза. И ничего…. Капли продолжали приближаться к застывшему строю. Гораздо медленнее, но продолжали. Набухшие, медленные, они походили на перезрелые груши, которые вот-вот лопнут. Халь Лепестков не хватило самой малости. И они это поняли.
Дикий, невозможный свист Баты резал голову не хуже недавнего зова Пауков. Григор невидяще отмахнулся:
– Подожди, Бата.
Боно рванул куда-то вбок, оскорбленный, что его не слышат. Он ошибался. На другом конце поляны два восьмиглазых чудовища еще раз поднялись на задние лапы, как будто высматривая что-то, опустились обратно, и, мгновенно набрав ход, двинулись на этот яростный свист.
Капли, словно издеваясь, зависли прямо перед халь Лепестков, в азарте выдвинувшихся из общего строя чуть вперед. Удар будет страшен. Ветер, как будто зная, что сейчас произойдет, рванул верхушки деревьев и тоже замер.
Глава 30
Тагаррит со всего размаха рухнул в кресло. Все, больше он это издевательство терпеть не намерен. Ему все равно, что по этому поводу скажет Танатоглемм. В конце концов, он не раз и не два на полном серьезе просил Танато об исключении его из списка тех, кто занимается проблемами Лепестка. Да, это уход из власти, но Тагаррит всегда с гордостью считал себя специалистом, который не поступается принципами и жизнями подчиненных ради абстрактных целей.
Первым, против обыкновения засветился портал связи с Юхнаном.
– Сараси Юхнан, – чуть склонил голову Тагаррит.
Эх, как не удачно. Теперь весь его запал достанется не этому зеленому мерзавцу, а торку. А если сдержаться….
– Гла-Тагаррит, – так же вежливо поприветствовал его Непобедимый.
– Ваши доклады совпадают с моими? – поинтересовался Тагаррит.
Он все же сдержался, но злость была так велика, что никак не упомянуть происходящее он не мог. Иначе он просто взорвется.
– Если вы имеете в виду атаки Тварей, то да, – взгляд торка стал жестким. Э, да он, похоже, находится в том же состоянии, что и сам Партанато Тагаррит.
– Я хотел бы потребовать от Принца Лианы комментариев по поводу происходящего, – пусть весь этот этикет и игры вокруг личной значимости катятся к Тварям Пестика, Тагаррит не мог и, самое главное, не хотел больше сдерживаться.
– Похоже, мы с вами ночуем в одном шатре, – торку тоже отказывало желание поддерживать светскую беседу. – Мы оставили там уже двоих шаманов Второго Круга, и я не желаю больше идти по степи с завязанными глазами.
Несмотря на всю свою злость, Тагаррит чуть не улыбнулся. Юхнан Непобедимый, вставляющий в речь простонародные выражения, это выглядит … забавно. Но глемм тут же прогнал неуместную веселость. Из Пестика уже никогда не вернутся не только шаманы Второго Круга. То, о чем непрерывно докладывал до этого (а последние двадцать минут не было ни одного доклада) Сондат, наводило на такие размышления, что зол-италь Санделю лучше бы поторопиться с объяснениями.
Яростно полыхнул портал связи с Зеленым Лепестком. У Юхнана, судя по всему, тоже. Вельможи, прервав обмен взаимопониманиями, развернулись в сторону появившегося изображения Принца Лианы.
– Незамедлительно отправить в Пестик по три пятерки любых халь, которые есть под рукой, – отрывисто бросил с экрана Сандель, уже не утруждая себя приветствиями. Торопиться с объяснениями никто не собирался. – И закрыть обратный ход по этим порталам.
Это был не совсем тот тон, который мог облегчить переговоры с Партанато Серого Лепестка ириглеммом Тагарритом.
– Хаталин Сандель, – схватившись за ручки массивного кресла, подался вперед глемм, – похоже, вы….
– НЕМЕДЛЕННО!!!
Тагаррита вбросило обратно в кресло. Если бы в обитаемом Клевере когда-нибудь бы появились разгневанные Несуществующие, они бы, наверное, выглядели бы именно так. С прямоугольника межлепестковой связи на глемма смотрел сам зол-Ататид, повелевающий мириадами разумных миров, среди которых где-то терялись разбросанные Глеммдалли Танатов. Такой, каким он, наверное, был в те времена. Прекрасный в своей древней ярости.
И только выдержка, нет, не политика, военного (без военного чина в Сером Лепестке невозможно получить приставку «ири») не позволила Тагарриту склонить голову в почтительном поклоне. Секундное замешательство, и в комнату переговоров опять вернулся самый строптивый из всего иритана Серого Лепестка. Тагаррит набрал в грудь воздуха, краем уха отметив схожий звук, раздавшийся с портала Юхнана. Для торков кумиров не существовало вообще никогда, и те же Ататиды так и не смогли до конца выжечь из своей империи торкскую заразу.
Перед Партанато из воздуха соткался еще один прямоугольник, заставивший поблекнуть первые два. Тагаррит так и остался сидеть с набранным воздухом в груди. Связь самого Танатоглемма, позволяющая ему связаться с любым ириглеммом, в любое время и в любом месте. На памяти глемма это был всего лишь второй случай.
С развернувшегося экрана на Тагаррита глянул старый, потемневший от времени глатанат-Духуш, личный советник и близкий друг Танатоглемма. Надтреснутый голос заполнил всю комнату.
– Приказом Танатоглемма Партанато Тагаррит обязан исполнять все распоряжения Принца Лианы зол-италь Санделя.
Экран погас так же быстро, как и появился, оставив Тагаррита смотреть вглубь стены комнаты. Ни слова больше. Короткий и четкий приказ, невыполнение которого в лучшем случае влечет за собой казнь.
Набранный воздух камнем встал в груди Партанато. И сейчас невозможно даже подать прошение об отставке. Танатоглемм вместо печати приложит к нему сердце самого Тагаррита. И это еще если ему очень повезет.
– Д-да, – сквозь сведенные судорогой зубы вытолкнул глемм.
– Выполнять! – Принц Лианы исчез с экрана.
Набранный воздух со свистом покинул грудь глемма. Тагаррит перевел взгляд, и с удивлением обнаружил в руке огромный кусок выломанной ручки кресла. Рядом раздалось какое-то шипение. Тагаррит моргнул. На все еще работающем портале из Желтого Лепестка виднелся Юхнан Непобедимый. В руке он сжимал кусок металла, только остатками украшений напоминающий большой кувшин, до этого стоявший на столе у торка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
