Граф добродушно улыбнулся, глаза его выразили понимание. Похоже, он человек добрый и ведет себя по отношению к ней весьма учтиво, думала Арлетта. Она начинала чувствовать себя в его обществе более раскованно. Граф Этьен кого-то ей сильно напоминал, а вот кого, она пока сама не понимала.
— Как и все они. С отцом, тем мужчиной, у которого лютня, и с братом, флейтистом. Я заплатил им вперед за месяц или около того. А ты любишь музыку?
Арлетта кивнула.
— Как не любить. Но у моего отца абсолютно отсутствует слух, и с того дня, как умерла моя мать, он потерял всякий интерес к музыке. Очень долго я не слышала ничего иного, кроме как пение «Аве Мария» в часовне.
— Если тебе они придутся по вкусу, я возьму их в постоянное услужение. Но не суди по одной песне, послушай весь их репертуар.
— Благодарю вас, граф Этьен.
Луи Фавелл сидел между Арлеттой де Ронсье и своей женой Петрониллой. На них двоих был по этикету положен только один кубок, и пока ее муж пригубливал вино, бывшая поселянка лениво ковырялась в тарелке, пожирая графскую избранницу недобрым взглядом. Муж ее надеялся, что у нее хватит ума не затеять какую-нибудь свару — он хорошо знал, что язык женушки был острый и бесцеремонный, и если ей приходила в голову какая блажь… Кто знает, что сочтет эта Арлетта де Ронсье оскорблением, а что нет.
Петронилла прямо-таки глаз не спускала с гостьи, пока сама Арлетта рассматривала своего суженого. Что-то блеснуло в свете факелов, и глазки Петрониллы сузились. Золотой перстень с большим темно-красным камнем свободно сидел на тоненьком пальчике невесты. Да, это не какие-то полудрагоценные гранаты — обручальное кольцо Фавеллов украшал алый рубин, зажатый в золотой оправе. Кольцо придется значительно заузить, чтобы оно пришлось невесте впору. Или раскормить ее, что займет значительно больше времени. А ей, Петронилле, оно бы подошло и таким, как есть.
Жена Луи Фавелла надула пухлые губки и заставила себя не смотреть на кольцо. Как она его хотела! Впрочем, оставалась надежда, что однажды оно достанется ей — видеть драгоценный талисман на этой недокормленной девчонке, приехавшей откуда-то с севера, было для нее невыносимо. Кроме того, рубин не гармонировал с рыжими волосами, более подходящими какой-нибудь крестьянке, чем невесте графа.
Петронилла подождала, пока муж допьет очередной бокал, а потом заговорила с ним. Она была достаточно осторожна, чтобы не упоминать про кольцо.
— Сколько лет этой девчонке, а, Луи?
— Говорят, пятнадцать.
Серые глазки Петрониллы сощурились.
— Не тянет на эти годы, не так ли, муженек? Только посмотри на эту парочку, Луи. Отвратительно, не правда ли?
— Что отвратительно?
— Бракосочетание зимы и весны. И весна такая робкая, напуганная — посмотри ей в глаза. И личико белое, как порфир…
— Видно, уж такова она от роду. Молодой леди такой и положено быть, женушка. Она наследница графского титула, но мой дядя ценит ее не за это. Он надеется, что эта девушка принесет ему нечто большее, чем владения де Ронсье. Ему нужен сын, наследник.
— А ты? Будешь спокойно сидеть и смотреть на это?
Луи вздохнул.
— Мы должны примириться с тем, что есть. Если Господь захочет, чтобы я наследовал моему дядюшке, да будет воля его. Но если он распорядится, чтобы эта девица нарожала господину графу кучу детишек, значит, так тому и быть.
«Ну уж нет!» — подумала про себя Петронилла. Она вышла за Луи не ради одной его маленькой усадьбы. Она собиралась навестить Лизетту, сельскую знахарку, но посчитала, что лучше повременить до того момента, пока не увидит соперницу самолично. Вот теперь пора. Если этот чурбан, ее муж, не хочет постоять за свои кровные интересы, она возьмется за это дельце сама. Она по слухам знала, что травки Лизетты помогали справиться с самыми различными проблемами.
— Нет, ты только посмотри на нее. Не успела приехать, как сразу принялась устанавливать свои порядки. Да и сейчас не дает графу Этьену слова вставить. Только ее и слышно.
— Вот уж не согласен. Она держится весьма достойно и оказывает моему дяде положенное уважение.
Остренький локоток въехал Луи меж ребер.
— А ты хотел бы, чтобы я так же выглядела?
Луи фыркнул, и под столом похлопал свою расфуфыренную супругу по бедру.
— Оставайся такой, как ты есть. Я не променял бы тебя ни на рай, ни на ад.
От двусмысленной похвалы губы жены скривились.
— Луи, да ты, никак, романтик?
И снова глазки леди Фавелл зашныряли по лицам присутствующих, снова они вперились в лицо незнакомки. Улыбка с ее губ исчезла. В глубине зрачков читалась холодная расчетливость. На днях комнатная девушка поведала ей одно чудодейственное народное средство. Может быть, и не надо будет тревожить почтенную Лизетту, если только в том, что она узнала, было хоть зернышко истины.
— Луи!
— Чего тебе?
— Моя служанка передала мне один слушок насчет леди Арлетты. Конечно, я сразу ответила ей, что таких вещей не бывает, но это запало мне на ум. Она сказала, что девчонка провела ночь наедине с эсквайром сэра Ральфа.
— Чепуха на постном масле.
Одна из жиденьких бровей леди Петрониллы поднялась на самый лоб.
— Ну, буря разыгралась, — объяснял Луи, — корабль накренился, и графская дочка вместе с тем пареньком полетели за борт. Они чудом спаслись, вовремя вскарабкавшись в сорванную спасательную шлюпку. Ветер и волны прибили их к берегу. А сам корабль отнесло к югу. Оказавшись на твердой почве, мы не надеялись, что кто-то из них двоих спасся, но все же принялись прочесывать местность. Сэр Ральф вскоре узнал, что их приютили братья-бенедиктинцы.
— И они не были ни минуты наедине?
— В монастыре-то? Под присмотром целой роты монахов? Разве такое возможно?
Гвионн Леклерк восседал за соседним столом, пониже графского возвышения. Петронилла смерила его взглядом.
— Парень ничего себе, — высказала она результаты своего наблюдения, — жалко, что изуродован. Ты совсем-совсем уверен, что… ну… что ничего такого между ними не было, покуда монахи не разыскали их?
Луи почесал переносицу.
— Зря ты лезешь грязными лапками в этот горшок, милочка моя.
Жена зарделась.
— Какой еще горшок? Клянусь спасением души, я не понимаю, какой горшок ты имеешь в виду?
— Ты ведь не дура, моя маленькая. Все ты отлично понимаешь. Если тебе подумалось, что леди Арлетта и Гвионн Леклерк… Да в жизни такого быть не может, Петронилла. Она же графская дочка. И если ты возьмешь на себя труд попристальнее последить за ними, то увидишь, что молодой человек, глядя на девушку, часто хмурит брови и морщится. По-моему, он ее недолюбливает.
