повеление, согласно которому полномочия выборных земских управ – Тверской губернской и Новоторжской уездной – были прекращены, а ставшие свободными должности были замещены лицами по назначению министерства. Одновременно с этим ряду земских гласных было воспрещено участие в земских собраниях, а некоторые из видных общественных деятелей и наиболее опасные земские служащие были высланы за пределы губернии. Таким образом, земское поле было очищено от сорных трав, и новому губернатору, по-видимому, предстояло работать в условиях мирного и плодотворного сотрудничества с обыкновенным составом земских учреждений губернии».
На деле все оказалось по-другому… Ширинскому-Шахматову с первых дней пребывания на своем посту пришлось возобновить «поход» против местной оппозиции в связи с ростом антиправительственного настроения в земских кругах. «Наряду с этим, к полному отчаянию губернатора оказывалось, что и среди земских гласных, считавшихся „надежными“, обнаруживалось мало сочувствия к произведенной реформе земского управления, ограничившей земскую деятельность и поставившей во главе местного хозяйства губернии и одного из уездов людей, не имевших связи с местными интересами… Кончилось тем, что после ряда мелочных придирок, протестов и попыток наладить работу земства в желательном направлении Ширинский-Шахматов к осени 1904 года представил министру внутренних дел такой список лиц, предназначенных к увольнению и высылке, который по численности во много раз превосходил прежний. Очевидно, сорняки заглушили посев, произведенный Штюрмером. Единственным наглядным результатом принятых администрацией мер явилось понижение хозяйственной деятельности Тверского земства, увеличение числа недовольных правительством, и, наряду с этим, не усилилась, а, наоборот, ослабла та земская партия, на которую правительство рассчитывало опираться. Святополк-Мирский отказался дать ход проекту губернатора, и Ширинский-Шахматов принужден был покинуть свой пост».
Пожалуй, именно в Твери у Урусова впервые появилась реальная возможность в полной мере претворить в жизнь «совершенный тип» губернатора – «независимого, в духе Екатерининского положения, не оглядывающегося при каждом своем действии на петербургские канцелярии, но действующего, руководясь законами по собственному разумению, в интересах вверенной его надзору губернии». Заметим, что достижение этой цели существенно облегчалось тем, что, будучи состоятельным человеком, Урусов никогда не нуждался в службе как источнике средств для жизни.
Новый губернатор никаких «криминальных признаков» в работе тверских земцев не обнаружил. «Только лицу, ознакомившемуся с содержанием секретного доклада Штюрмера, могла открыться причина, заставившая правительство прибегнуть к столь исключительной мере, как Высочайшее повеление 8 января 1904 года. Дело в том, что обследователи не смогли открыть в работе Тверских земских учреждений таких нарушений и фактов, которые давали бы возможность привлечь земских работников к ответственности в порядке, установленном законом. Обнаружен был лишь дух, который не поддается изолированию, изъятию из земской атмосферы и закупорению в склянку с притертой пробкой. Поэтому основной вывод, который можно было сделать на основании обозрения Штюрмера, заключался в подтверждении бессилия репрессивных мер в борьбе с мнениями».
Разобравшись на месте в ситуации, Урусов, спустя всего несколько дней после своего назначения, приехал в Петербург. И, заручившись поддержкой Святополк-Мирского, 3 декабря 1904 года встретился с Николаем II. Несмотря на явное несочувствие самодержца земскому движению,
Сергей Дмитриевич все-таки смог убедить его в необходимости отмены указа 8 января 1904 года. В критический момент разговора, когда осуществление замысла висело на волоске, он припомнил те слова, которыми царь напутствовал его в связи с вступлением в должность бессарабского губернатора. И подчеркнул, что с молодости, поступая на службу, он принял за правило, не заботясь о себе, думать только о порученном деле и «действовать всегда по закону».
Характеризуя тверских деятелей, Урусов счел необходимым обратить внимание на то, что «в составе земских собраний и управ преобладают люди, принадлежащие к состоятельному и образованному классу, заинтересованные в соблюдении порядка и спокойном развитии государственной жизни страны…Если многие из них, продолжал я, настроены либерально, стремятся к расширению прав общественных учреждений и являются до некоторой степени оппозицией правительству, то все же надо принять во внимание, что они не революционеры; способ их борьбы – открытое заявление своего мнения, сделанное в корректной форме. Притом Тверское земство не единственное в России настроенное либерально. Почему же только к нему применена исключительная мера? Многие из тверских земцев, на которых возведено обвинение в крамоле, вошли бы в кабинет Вашего Величества с тем же сознанием верноподданнейших обязанностей своих, с каким вошел сюда я…Я убежден, что каждый губернатор, знающий Положение о земских учреждениях и вооруженный предусмотренными законом средствами, сможет остановить и прекратить злоупотребления выборных земских служащих. Для этого нет надобности ломать органы земства – достаточно привлекать виновных лиц к законной ответственности».
Результатом встречи губернатора с Николаем II стала отмена ограничений в деятельности Тверского земства. Это позволило в некоторой степени восстановить доверие местных общественных сил к власти, поставить их сотрудничество на нормальную деловую почву. Также довольно быстро, говорит Урусов, удалось «ослабить то напряжение, с которым высшие губернские чины всматривались в мое поведение и мои поступки, стараясь угадать, в какую сторону клонятся мои мысли и симпатии, а также отучить их рассматривать дела с точки зрения возможности придать им ту или иную окраску и предусмотреть, кому то или иное решение придется по вкусу и кого оно приведет в негодование. Освобождение моих сотрудников от предвзятых мнений и от опасения „попасть не в тон“ явилось главным предметом моих стараний, причем я не только избегал навязывания им собственных моих взглядов, но исходил из предположения, что каждый занимающийся отдельной отраслью управления является в ней специалистом более опытным, нежели я». Всякий раз, обнаруживая в проектах и докладах тенденцию подчинить закон и логику господствующим в данную минуту настроениям, он целым рядом «недоуменных вопросов» старался «привести дело в ясность» и принудить своих подчиненных «прийти к заключению, с которым можно бы согласиться». Один из сотрудников, поначалу считавший губернатора человеком наивным и малоопытным, спустя некоторое время изменил свое мнение, а его излюбленный метод работы назвал «сократовским методом».
При Урусове все выборные должности в Тверском земстве были замещены либеральными деятелями. Это послужило поводом для переписки в январе 1905 года между Урусовым и его старым знакомым А.Г. Булыгиным, который в ту пору уже сменил Святополк-Мирского на посту министра внутренних дел. Характерный эпизод связан с просьбой Булыгина представить ему сведения об избранном на должность председателя Тверской земской управы В.Д. фон Дервице – на предмет «благонадежности» последнего. Урусов ответил отказом, объяснив свою позицию так: «Избрание его (фон Дервица. – Н.Х.) земским собранием заставляет меня предполагать, что Дервиц обладает необходимыми для председателя управы способностями и качествами».
Многие из тверских земцев оказались близки Урусову по взглядам (С.Д. Квашнин-Самарин, И.А. Корсаков, И.И. Петрункевич, Ф.И. Родичев и др.). Он разделял их «мнение о своевременности включения в наш государственный строй народного
