— Да.
Бен повернулся и пошел прочь.
Домой он добирался на подземке. Следил за тем, чтобы ни на миг не оставаться в вагоне одному: он достаточно хорошо помнил, что с ним произошло накануне. На этот счет Гунда никаких объяснений не дала, но даже дай она их, они имели бы так же мало ценности, как то, что он от нее сегодня услышал. По-видимому, Барбара сказала правду. Невозможно себе представить, чтобы она так хорошо притворялась. Да и какой смысл ей притворяться? Учитывая реальные обстоятельства, она, если бы притворялась, реагировала бы по-другому… Ну что ж, может, ему еще удастся это выяснить. Теперь это, собственно говоря, большого значения не имеет. Желание сделать то, что он себе наметил, все больше в нем крепло.
Войдя в спальный зал, он увидел в нем толпу и обнаружил, что столпились люди перед его кабиной. Он сразу предположил, что происходящее каким-то образом связано с событиями, в которые он оказался вовлечен, и решил смешаться с толпой. Незаметно пробрался немного вперед и увидел, что его кабина разорена. Одеяло, подушка, простыня и матрас лежали на полу, там же валялись выломанная дверца шкафа и кукла Блонди — туловище вспорото, пенопластовые шарики, которыми она была набита, высыпались наружу; матрас тоже был выпотрошен, приемник разбит. Не задаваясь больше вопросами о причинах происходящего, Бен повернулся и, выбравшись из толпы, направился к лифту.
Едва кабина лифта остановилась и дверь отодвинулась, Бен, хотя в кабине было полно людей, втиснулся туда тоже.
— Это он?
Женский голос из глубины кабины ответил:
— Да.
Бен повернулся вправо и узнал Гунду, лицо которой сейчас скрывал дыхательный фильтр.
Внезапно он почувствовал, что его схватили и крепко держат, что в карманах у него шарят чужие пальцы, что на нем разрывают комбинезон, прощупывают подкладку.
— Ничего нет!
— Внимательней: наверняка он носит их с собой!
С него сорвали одежду, сдернули ботинки, стали в них проверять каждый сантиметр. Он стоял между ними голый, и сильные руки по-прежнему держали его.
— Ничего нет! — повторил один и повернулся к Гунде.
Лицо ее исказила злоба.
— Скажи, куда ты их спрятал! Ну, говори же!
Бен молчал.
— Заняться им как следует?
Один из них схватил его за горло и отогнул назад голову. Гунда помедлила мгновение, потом сказала:
— Отпустите его! Нет времени.
Светящееся табло показывало, что лифт спустился в подвальный этаж. Когда дверь открылась, Бена выпихнули из кабины пинком, вслед швырнули его одежду. Дверь закрылась, и лифт пошел вверх. Бен быстро оделся. В нескольких местах одежда была порвана, скрыть дыры оказалось нелегко. Понимая, что времени у него остается немного, он быстро взбежал по ступенькам вверх.
17
Снаружи было уже темно, улицы, как всегда, заполнял вязкий туман, и все прохожие были в дыхательных фильтрах.
Бен тратить время на надевание фильтра не стал. Сославшись на острую необходимость внемаршрутной поездки, он вызвал магнитокар, сел в него и направил машину к вычислительному центру.
Главный вход был заперт, но Бен заранее обработал свою магнитную карточку с личным номером, и, едва он вставил ее в щель, вход открылся. Когда дверь за ним захлопнулась, он обернулся: у него было чувство, будто случилось что-то бесповоротное, окончательное. Он, правда, подумал, что чувство это, быть может, вызвано необычным видом здания внутри; он здесь бывал лишь в часы работы и всегда только днем. Свет шел от люминесцентных полос на стенах и потолках; он смягчал контрасты, поэтому все предметы казались покрытыми пылью.
Бен не воспользовался лифтом, а поднялся по лестнице.
Войдя в свой новый отсек, он ужаснулся; какая-то злобная, разнузданная банда разгромила все и здесь. Ущерб, нанесенный вычислительным устройствам, причинил ему больше страданий, чем то, что сделали в его спальной кабине: обшивка со всех блоков сорвана, схемы оголены, пол усыпан бесчисленными кристаллами. Шкафы открыты, все хранившиеся в них кассеты с магнитными пленками валяются кругом, они открыты тоже; вытянутые из них пленки, бесконечными змеями извиваясь по полу, в одном из углов отсека свились в клубок, распутать который было уже невозможно. Бен повернулся, собираясь уйти: в конце концов то, что он здесь увидел, не было для него неожиданностью.
Он мог сейчас войти в любой рабочий отсек, но что-то тянуло его в старый. Он сбежал на два этажа вниз и помчался по коридору. Возможно, искали и в этой комнате… но нет, в ней все как прежде.
Он вошел. На пульте несколько карандашей, рядом блокнот. Данные, отдельные слова на листках… Значит, замену ему уже нашли.
Бен отодвинул стул перед пультом с печатающим устройством и сел. Привычными движениями, которые руки его повторяли тысячи раз, установил связь с компьютером. Дисплей засветился. На нем появилась последовательность печатных знаков. Номер: 33-78568700-16R. Имя: его собственное. Диаграмма, пересекающая ее сверху вниз линия. Крестик, итоговый результат расположенных в столбик статистических данных. И затем, в более широкой строке, подчеркнутое красной линией обозначение категории: Y-.
Хотя то, что это может случиться, Бену в голову приходило, на мгновение он оцепенел от страха. У него перехватило дыханье.
Но он тут же взял себя в руки. Это сейчас не самое важное. Рано или поздно это должно было произойти. Все к этому шло. Если он и не признавался себе прямо, все равно в глубине души предчувствовал. И в конце концов, опережая другую сторону, оказался здесь…
Система функционирует, у него есть доступ к решающему блоку, к центру управления, к запоминающим устройствам… Это самое важное.
Он точно помнил команды, которыми можно обойти определенные блокировки. Набрал эти команды, затем вызвал содержимое записей; оно сразу же появилось на дисплее — сухие цифры, знаки, слова, такие безобидные на вид.
А потом Бен набрал команду, посредством которой устанавливается связь, — команду, которая направит информацию туда, где ее используют.
Еще несколько команд — меры по защите: эта программа будет выполнена до конца, никто ничего не сможет в ней изменить.
Бен повернул главный тумблер влево. Дисплей потемнел, лампочки на пульте погасли. Связь между ним и вычислительной системой была прервана. Однако система жила, и она послушно подчинялась тому, у кого был к ней ключ.
Больше здесь делать было нечего. Бен был выжат, пуст. Он не знал что именно, но что-то неминуемо должно было произойти, что-то касающееся лично его, и предотвратить это теперь было уже невозможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
