— Что ты здесь делаешь? — прокричал Александр, склонившись к самому ее уху.
Она повернулась так, чтобы он увидел ее руки, связанные за спиной. От тугого узла шла еще одна веревка к столбу. Саша погладил ее по заплаканному лицу, стараясь успокоить.
Ашигар вновь толкнул его в спину автоматом.
— Смотри, шакал, что тебе предстоит сделать. — Он подошел к ящикам, открыл один из них, придержал фонарь, чтобы можно было рассмотреть содержимое ящика. — Ассандер приказал, чтобы ты использовал все, — душман обвел рукой все ящики, находящиеся в палатке, и оскалил рот в улыбке. — Али-хану придется по вкусу щедрость моего шаха!.. Ассандер сказал, чтобы ты торопился и сделал всю работу еще до того, как замерзнешь.
— Он сказал, где надо установить мины?
— Нет. Будешь думать сам.
Саша едва сдержался, чтобы не выдать себя злорадной улыбкой, которая исказила его губы.
— Зачем здесь женщина?
— Она будет наказана за свой длинный язык тем, что разделит с тобой участь, сын дэва. Она поможет тебе с минированием, а потом умрет.
Это тоже устраивало Александра.
— Мне нужен этот фонарь, — он указал на фонарь, подвешенный к столбу. — Нельзя с факелами устанавливать мины, если не хотите раньше времени взлететь в воздух вместе с этой горой.
Ашигар не стал снимать указанный фонарь, а достал из ящика другой, побольше, и включил его. Сноп света больно ударил по глазам. Свет была ярким и мощным.
— Этот лучше, рус! — сказал он, выключая фонарь. — Есть еще четыре батареи к нему — до утра будет достаточно.
— Хорошо. Развяжи женщину, — попросил Александр и стал рассматривать то, что лежало в ящиках.
Здесь было много противопехотных мин в пластиковых ребристых корпусах, очень мощных и безотказных, но совершенно бесполезных в глубоком снегу, который сильно смягчает силу шага человека; мощные фугасы, способные развеять в пыль половину железнодорожного состава; брикеты с C4[14], славившиеся своей силой и надежностью; запалы и взрыватели различных конструкций; мотки проводов, лесы и струн.
Движимый своей целью, он практически не обращал внимания на боль, когда вытаскивал тяжелые ящики на снег. Ева светила ему фонарем, свет которого пробивал витое кружево густого снегопада, рассеивал темноту.
Перевал Мирза-Валанг-Сангчарак и ведущие к нему дороги были хорошо знакомы Александру, который за три года службы в Афганистане ни единого дня не провел, чтобы не странствовать по этой суровой земле. Он настолько хорошо узнал эту страну, что даже аборигены просили его быть их проводником в горах. Стоянка, на которой лагерем расположились люди Ассандера, находилась с южной стороны хребта, в каких-то десяти-пятнадцати метрах от его вершины, и представляла из себя довольно ровную площадку, прикрытую с периметров высокими каменными отвалами. Глыбы горного камня служили для путников защитой от постоянного и упрямого горного ветра, позволяли кострам гореть спокойно, а палаткам и шатрам выстоять даже в самую свирепую бурю. Обычно, в ясную погоду, дул северный ветер, иногда балуя горные кряжи теплым и прозрачным каракумским воздухом; в непогоду же он непременно дул с юга, принося обильные циклоны с пакистанских и индийских земель, которые цеплялись за высокие хребты Сафедкох и Багди-Туркистан, осыпались на голый, выветренный камень летом — холодными и редкими ливнями, а зимой — частыми и затяжными буранами. В этот год зима выдалась на редкость снежной, и мокрый снег выпал даже в таких южных провинциях, как Рильменд и Нимроз, а в горах его было столько, что он часто грохотал могучими лавинами, не в силах удержать собственный вес на склонах гор. Отряд шаха спускался по опасной серпентине с северной стороны хребта, где ветер был гораздо слабее, и снег рыхлее и глубже, чем с южной стороны. На вершине, нависая над северной стороной, в такие моменты образовывалась огромная снежная шапка, которую по весне торопились с помощью взрыва сбросить вниз, чтобы сделать проезд и проход безопасным для путешественников.
Сначала Александр установил пехотные мины и несколько противотанковых в снег дороги, которая, петляя спускалась с южного склона хребта. Он нарочито долго копошился у зарядов, но все его действия были лишь показной суетой. На самом деле он не докручивал детонаторы и взрыватели до положенной метки, и все его минирование оказалось бесполезным. Только три мины, самые близкие к стоянке, он установил, как положено и неглубоко в снег, как раз в тех местах, где ветер за несколько часов оголит их полностью, и они окажутся замечены теми людьми, которые будут идти по дороге. Остальное, в несколько переходов, он вытянул на вершину хребта. Здесь ветер бушевал неистово, валил в снег, забивал глаза, дыхание, рвал из рук фонарь и инструменты. Охранники, зная опасную привередливость фугасов, из осторожности держались в стороне, но на таком расстоянии, чтобы можно было сквозь ревущий, несущийся горизонтально снег, разглядеть свет фонаря в руках женщины.
Саша не стал вытаскивать из ящиков заряды, а установил детонаторы прямо там. Он мог делать эту работу совершенно не беспокоясь, что кто-то может заметить подлог — Ашигар, который практически постоянно следовал по пятам, контролируя работу пленника, теперь благоразумно решил составить компанию своим солдатам, и только внимательно следил, как рыскает свет фонаря, так как большего рассмотреть из-за снегопада не мог.
Подготовив все, Лерко забрал у Евы фонарь, выломал из ящика доску, воткнул ее в снег и привязал к ней фонарь, который задергался на ветру, словно был в руках человека занятого работой. Потом вернулся к Еве, наклонился к ее уху и стал кричать, стараясь перекрыть своим криком шум стихии:
— У нас есть около семи минут на то, чтобы уйти отсюда!.. Надо двигаться все время вдоль хребта!.. Там есть каменная гряда!.. Там будет безопасно, если мы успеем до нее добраться!..
Она кивала, тем самым давая ему понять, что все расслышала хорошо, потом обернулась в ту сторону, где должны были находиться охранники.
— Ашигар ничего не заподозрит! — успокоил он ее.
Из провода, для надежности скрученного в канат, Саша сделал связку метров четырех длиной. На это ушел весь имеющийся в наличии провод. Связку надо было бы сделать более прочной, но в ящиках осталось несколько метров металлической проволоки и ломкого детонирующего шнура, которые не годились для задумки Александра. Оставалось надеяться только на свои силы и везение.
Они пошли, утопая в снегу, поминутно падая. Ветер дул с такой силой, что на него можно было ложиться. Он не давал двигаться, резкими и сильными порывами, сбивая с ног. Александр шел наугад, выбирая направление с помощью ветра, и старался идти так, чтобы под ногами постоянно был камень, и, когда с ходу налетал на торчащий из снега валун, шипел и стонал от боли, но успокаивался мыслью, что удается держаться в стороне от снежной шапки, идти в темноте по вершине хребта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
