— А как же я их различу? — Лейтон сполз с табурета и принялся массировать поясницу обеими руками.
— По их физиономиям, сэр. У одних будут лица, у других, простите, рожи и морды.
Несколько мгновений его светлость обдумывал эту мысль, потом неуклюже взмахнул рукой.
— Ладно, разберусь! Итак, будем считать инструктаж законченным. Сегодня у нас… — он поднял глаза вверх.
— Второе ноября, — подсказал Блейд.
— Да, второе… Назначим старт, скажем, на послезавтра, на четвертое. Нет возражений?
Оба разведчика, старый и молодой, согласно кивнули.
* * *
Через два дня Ричард Блейд сел в стальное кресло под раструбом коммуникатора, так напоминавшее ему электрический стул, и отправился в путь, в свое долгое двадцать второе странствие. Он испытал все положенные муки, пока электромагнитные импульсы, проходившие сквозь его мозг, перестраивали нервную ткань — так, чтобы странник мог воспринимать иную реальность. Затем, по прошествии вечности — или одной наносекунды, — он прибыл в Ханнар.
Глава 2
Рот его был полон праха. Мелкая сухая пыль забилась в уши, в волосы, проникла в горло и нос; она душила, не давала дышать. Казалось, он тонул в каком-то невероятном озере, засыпанном мельчайшими крупицами песка, в зыбучем омуте, который засасывал его тело в неведомые глубины. Эта бездонная яма уходила вниз, к самым корням мира, и прах, наполнявший ее, был горек.
Внезапно странник почувствовал, что его переворачивают на спину; потом в лицо хлынул поток тепловатой воды. Он закашлялся, судорожно разевая рот, не в силах приподнять налитые чугунной тяжестью веки. Он еще ничего не видел и не слышал, но уже мог дышать, и каждый глоток воздуха казался райским нектаром.
Чаша Святого Грааля вновь опрокинулась над ним. На сей раз вода текла тонкой струйкой, попадая в глотку, орошая запекшиеся губы. Странник начал пить: сначала глотая жидкость почти инстинктивно, как умирающий от жажды зверь; потом он понял, что кто-то впивает воду ему в рот. Он начал глотать медленнее, уже не задыхаясь от жадности и не боясь, что благодетельный источник иссякнет.
Одновременно он начал ощущать свет, пробивавшийся сквозь сомкнутые веки, почувствовал запахи, расслышал какой-то монотонный гул, подобный жужжанию огромного шмеля. Свет был ярок, словно солнечные лучи били прямо ему в лицо, сочетание запахов казалось странным — на фоне аромата цветущего луга едко шибало потом. Звуки же с каждым мгновением все меньше напоминали жужжание и гул; наконец он понял, что это слова:
— Х-зя-н-то-то-бой? — И снова: — Х-зя-н-то-тобой?
Он не мог осмыслить эту загадочную фразу, однако уже улавливал вопросительную интонацию. Вероятно, ему задавали вопрос, которого он не понимал; может быть, на незнакомом языке?
На незнакомом? Нет! Это невозможно! Он должен знать местное наречие не хуже родного!
Эта мысль окончательно привела странника в чувство, и он вдруг вспомнил все: огромный сумеречный зал, мерцающие на пульте компьютера огоньки, старика в истрепанном белом халате, его руку на красном рубильнике… Воспоминания прокладывали путь все дальше и дальше; он уже знал и как его зовут, и зачем он прибыл в этот мир, и каким образом возвратится обратно. Еще одно усилие — и Ричард Блейд ощутил нерасторжимую связь с Малышом Типом, надежную и успокоительную, как рукоять меча в ладони.
Еще не открывая глаз, он подумал, кем представится в этой новой реальности: могущественным магом?.. воином из дальних стран?.. разведчиком?.. исследователем?.. наблюдателем?.. Впрочем, каков мир, таков и образ; не пора ли взглянуть на страну, где предстоит провести четыре или пять месяцев?
С этой мыслью он поднял веки. Вначале он не видел ничего, потом различил нечто белесое, плававшее перед ним на фоне зеленого и голубого; еще через мгновение он догадался, что белесое — это человеческое лицо, зеленое — огромный просторный луг, а голубое — еще более огромное небо. Одновременно непонятная фраза, которую все еще талдычил склонившийся над ним человек, стала понятной и ясной:
— Хозяин, что с тобой?
Блейд сел, откашлялся, сплюнул в мягкую пыль рядом с собой.
— П-чему т-ты… — Язык плохо повиновался ему, и он начал снова, стараясь выговаривать слова отчетливей: — Почему ты называешь меня хозяином?
— А! Ожил! — физиономия перед ним радостно осклабилась, — Ожил, клянусь Найламом, Небесным Отцом! Хочешь еще пить, хозяин?
— Давай!
Вода из грубой фляги вновь потекла в горло, и странник почувствовал, как силы его прибывают с каждым глотком. Наконец, оторвавшись от горлышка, он сказал:
— Помоги встать.
Тотчас сильная жилистая рука обхватила его за пояс, потянула вверх. Блейд поднялся, покачиваясь и цепляясь за своего добровольного помощника; секунд десять он стоял, уставившись на свои ноги, наблюдая, как мышцы перестают дрожать, потом глубоко вздохнул и запрокинул голову.
«С прибытием!» — поздравил он самого себя, всматриваясь в бездонный светлый простор. Мир был что надо — не дьявольская Дыра, в которую он угодил в прошлый раз. Тут имелось в наличии все, что положено: голубое небо, алое солнце — заметно краснее земного, луг с зеленой травой, высокие деревья на горизонте и дорога, широкий укатанный пыльный тракт, на обочине которого он стоял. Пейзаж носил отнюдь не индустриальный характер, и Блейду было ясно с первого взгляда, что тут он не найдет ни винтовок, ни бластеров, ни боевых роботов, ни ракетоносных вертолетов. Впрочем, всем этим разрушительным средствам он предпочитал хороший клинок или добрую секиру.
Теперь настала пора оглядеть его спасителя. Это оказался крепкий и кряжистый парень под тридцать, белокожий, веснушчатый и рыжий, с забавной физиономией — хитроватой и добродушно-открытой одновременно. На нем была старенькая синяя туника, на ладонь не доходившая до колен, кожаные сандалии на ремнях да пояс с длинным ножом в деревянных ножнах; в руках он держал флягу, а поодаль в траве валялся мешок.
«Не глуп, не труслив и приучен к порядку», — отметил Блейд, потом уставился на обнаженные руки рыжего парня. На левом предплечье у него был вытатуирован якорь, на бицепсе — нагая красотка с рыбьим хвостом; справа же — соответственно солнечный диск с расходящимися лучами и еще одна красотка, без хвоста, но с весьма пышным задом.
— Моряк?
— Моряк, хозяин. Финареот.
Блейд ждал, но больше ничего добавлено не было; вероятно, тут все знали, кто такие финареоты.
— Имя? — продолжил допрос странник.
Рыжий моряк вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:
