В ней рассказывается о том, как не надо играть в погер а также о том, что лицами некоторых «симпатяг» можно распугивать не только дамочек, но и разноплеменную нечисть
К вечеру того же дня нам наконец впервые за долгое время опасного путешествия улыбнулась удача. Наверное, потому, что проклятие Кевлара Чернокнижника, довлевшее над нами, больше не действовало. А сам Кевлар, по заверениям Ламаса, сейчас, полупарализованный, полз куда-то через лес. Питание его составляли корешки и кора деревьев, а дождевых червей он почитал за высший деликатес. Так ему и надо – не будет в следующий раз давать неверное направление. Если бы не перстень, кто знает, как сложилось бы общение с норным народцем. Вполне возможно, мы все сейчас лежали бы в земле.
Но вернемся к удаче. Она нагнала нас в тот момент, когда я почувствовал, что дальше идти не могу, и, если сей же час ничего не произойдет, я просто лягу возле дороги и засну. Лучше бы навсегда, потому что сил продолжать путешествие у меня не было. И вдруг… послышался стук копыт, скрип несмазанных колес, и вскоре из-за поворота дороги показался купеческий обоз. Я сразу подумал: «Так, значит, несуеверные люди еще не перевелись на белом свете и есть кто-то, кто отваживается торговать с косоглазыми жителями Кривии».
Длинную телегу о шести неровных колесах тащила четверка крепких лошадей. Сопровождали купеческий обоз три вооруженных всадника. Они восседали на крепких вороных жеребцах и свирепо таращились по сторонам. К поясам воинов были привешены длинные мечи, на спинах болтались тяжелые арбалеты. Мы подались в сторону, пропуская телегу. Наемники смотрели на нас настороженно. Варнан широко улыбнулся им, чтобы как-то разрядить обстановку, и я заметил, как рука одного из воинов дернулась, чтобы сорвать со спины арбалет и выпустить стрелу ему прямо в счастливую физиономию. Хорошо, что наемник подавил возникшее желание, только сплюнул от отвращения и отвернулся. После увиденного я понял, что нрав у воинов, сопровождавших купца, самый что ни на есть свирепый.
Хозяин обоза скрывался под балдахином, лиловым, словно крылья кровососов. Когда телега поравнялась с нами, он неожиданно выглянул и поинтересовался, кто мы такие и куда держим путь. Между нами сразу же завязалась непринужденная беседа, я представился известным торговцем шкурками свиногов по имени Веня Йот и поведал купцу кошмарную историю о том, что меня ограбили – забрали весь товар, наличные деньги и моего любимца – ручного свинога по имени Джерри. Он выразил крайнее сожаление происшедшим и милостиво согласился подвезти меня до южных границ Стерпора. Купец назвался Лукой Дормедонтом. Он был настолько любезен, что взял под свое крыло не только меня, но и моих спутников. Кара Варнана и Ламаса я представил опытными слугами и телохранителями, благодаря самоотверженности которых мне удалось уцелеть.
Разумеется, я понимал, что причиной проявленного к нам любопытства и благожелательного настроя купца был вовсе не его добрый нрав, а слухи о том, что на южном тракте Стерпора в последнее время бесчинствует разноплеменная нечисть и крупные шайки жестоких грабителей. Встретившись с нами, Лука Дормедонт здраво рассудил, что несколько лишних попутчиков ему совсем не повредят. Правда, пожилой возраст и изрядно потрепанный вид Ламаса вызвал у него некоторое недоумение: «Что-то вот этот телохранитель у вас хлипковат, вам не кажется, уважаемый Веня Йот?» Колдун опирался на сучковатую палку, и это вызвало серьезное неудовольствие купца, («может, этого все же оставим?»). Но я убедил его, что в руках у Ламаса вовсе и не палка, а заколдованный посох, а сам старик – величайший боец на посохах, какой только жил в этих краях со времен Лихолетья. «Ну, ладно, – с явной неохотой согласился купец, – если вы настаиваете…» Зато Кар Варнан показался ему замечательным телохранителем. Как выяснилось, он заинтересовался нами, увидев сквозь балдахин великана. Путешественник вскочил с лавочки и подбежал к Варнану, чтобы похлопать его по плечу.
– Какой статный молодец! – сказал он. – Такие люди нам нужны.
Кар Варнан расплылся в счастливой улыбке.
– Да на его прокорм уйдут все ваши денежные средства, – проскрипел Ламас, крайне раздосадованный тем, что у купца сложилось о нем не слишком лестное представление.
– Неправда, – возмутился великан, улыбка мигом слетела с его лица, – я очень мало кушаю…
По счастью, Лука Дормедонт меня не узнал. Должно быть, коммерческие дела отнимали у него все свободное время. Такие люди часто настолько увлечены финансовыми интересами, что напрочь забывают об интересах политических, а между тем случись в стране что-нибудь вроде революции – и его капитал легко может перейти под опеку государства, мою опеку. Подумав об этом, я с чистым сердцем предложил ему перекинуться в погер. На моей репутации игра с незнакомцем не скажется, и можно будет заработать. Лука Дормедонт неожиданно оказался большим любителем азартных игр. Услышав, что я предлагаю ему сыграть в карты, он просиял и спросил, что я смогу поставить на кон, ведь если он не ошибается, меня ограбили и отняли все денежные средства. Я значительно посмотрел на Варнана:
– Да вот хотя бы его!
Услышав, что я собираюсь поставить его на кон, великан всерьез обиделся, надулся, как индюк, и пошел не рядом с обозом, а позади.
– Замечательная ставка, – обрадовался купец, – такой телохранитель нужен каждому, – потом вдруг заволновался, и на лице его отразилась озабоченность, – а что, он действительно так много ест?
– Да нет, он может не есть целые сутки, – соврал я.
– Зато потом обожрет целую деревню, – послышался скрипучий голос Ламаса.
– Ерунда, – отмахнулся я и подмигнул купцу, – мои слуги не слишком ладят. Постоянно наговаривают друг на друга, пытаются друг от друга избавиться. А что поставите вы, Лука?
– Восемь золотых, – предложил Дормедонт.
– Побойтесь бога, – пристыдил я его, – ставки не равны, вы только посмотрите на этого великана, на его могучую мускулатуру, крепкую голову, которой можно разбивать стены и ломать стенобитные орудия, и на свои жалкие восемь золотых.
– Хорошо, хорошо, – проявил купец покладистость, – вы умеете убеждать, десять…
– Право, вы меня обижаете… Поставьте хотя бы тридцать.
– Двадцать пять.
– Двадцать семь.
– Договорились. – Купец усмехнулся, полез в один из сундуков и извлек оттуда колоду.
Лука Дормедонт принялся быстро тасовать карты, при этом он что-то слишком весело улыбался и, напевая себе под нос незатейливый мотивчик, противно гнусавил.
– Так не пойдет, милейший, – сказал я, – дайте-ка сюда вашу колоду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
