прямо сейчас, немедленно соберем дополнительные силы. Вы даже глазом не успеете моргнуть, как сюда стянутся новые полицейские отряды. Можете быть уверены, мы постараемся сделать все как надо. Мы из полиции. Таков наш долг.
Казалось, что на мужчину его слова особо не подействовали.
– Кстати, вы не заметили, не было в руках у кого-либо из них огнестрельного оружия? Ну, ружья, обрезы, пистолеты?
– Нет.
– А что-нибудь еще в этом роде?
– Нет.
– Ну вот, вы же понимаете, к чему я клоню?
– Я видел ножи, видел топоры…
– Но другого оружия не было, правильно?
Стивен кивнул.
– Таким образом вы поняли, что я имею в виду. С нами вы будете находиться в полной безопасности.
Тот продолжал колебаться.
– Ну пойдемте, сэр. Садитесь в машину. Покажите нам ту дорогу, и мы вместе отправимся на поиски вашего сына. Пошли. И потом, вам ведь надо перебинтовать голову, да и руки тоже. В машине у нас есть аптечка первой помощи. Идет?
– Я…
– Идет. Следуйте, пожалуйста, за мной.
Стивен, похоже, и в самом деле находился на грани шока. Если он действительно отключится, то они никогда не отыщут то место, так что им следовало поторопиться. На основании того, что Питерс знал по прошлым временам, они и так могли уже опоздать.
Он взял Стивена под руку и повел его к патрульной машине – тот шел как лунатик.
– Сюда, сэр, – сказал Питерс, открывая дверцу.
Стивен забрался в салон, Питерс сел рядом с ним.
Гаррисон и Манетти приготовились к отправке.
Питерс глянул на сидевшего рядом с ним мужчину – крупного, высокого, насмерть перепуганного.
«Я тебя понимаю, парень», – подумал он.
Включив сирену и мигалку, они развернулись и поехали в обратном направлении.
22:10
Обнаженная девушка с таким видом тянула за собой Эми, словно вела на поводке сопротивляющуюся собаку, время от времени дергая за кожаные ремни, когда та останавливалась, чтобы присмотреться к окружавшей ее темноте.
Тропа была узкой, а деревья у них над головами образовали естественный свод из густо переплетенных ветвей. Было очень темно, отчего складывалось впечатление, будто они бредут по туннелю, длинной и черной извилистой трубе, чьи контуры лишь изредка проступают в слабом свечении луны.
Все вокруг пугало Эми.
Случайная ветка царапнула ее по щеке, другая скользнула по краю платья.
Откуда-то спереди послышалось шуршание крыльев потревоженной птицы.
Земля под босыми, исцарапанными, избитыми ногами Эми была устлана чем-то мягким и скользким, отчего у нее возникло ощущение, будто она шагает по мертвечине.
От тел окружавших ее существ и в самом деле исходил запах смерти.
Пройдя через поле, они стали подниматься по пологому склону холма. Эми чувствовала, что ее ноги совершенно не готовы к подобным броскам. Ночь – теплая, а все ее тело колотит неуемная дрожь. Забиравшийся под платье легкий ветерок крыл мурашками кожу. Мурашки были неприятные, колючие, и это тоже казалось сущей пыткой.
Вскоре плотный свод листвы над головами расступился, и их залили лучи лунного света. Они оказались на поляне неподалеку от кромки леса. Склон холма стал заметно круче, и Эми увидела на фоне ночного неба проступившие контуры более высоких деревьев.
Разглядела она и пленивших ее людей, но от этого ей стало еще хуже. Во мраке было все же как-то приятнее. Обнаженная девушка-подросток и двое парней-близнецов бежали впереди нее, словно радуясь веселой игре.
«Что же они со мной сделают? – подумала она, с каждым шагом возвращаясь все больше к одному и тому же вопросу, глухими ударами, точно мигрень, повторявшемуся у нее в голове. – Что они собираются делать?»
Помимо этого волновала ее только судьба Мелиссы. Но думать о ней, не рискуя при этом впасть в полное отчаяние, не выходило. Мелисса осталась с Клэр? Мелисса не осталась с Клэр? Они нашли Мелиссу? Клэр успела спрятаться? Они нашли только Клэр и Люка, но не Мелиссу? Сонм вопросов, ни одного обнадеживающего ответа. Слишком жутко. Грохот в голове не утихал ни на минуту, жестокий, эгоистичный инстинкт самосохранения вопил о помощи, заставляя ее искать пути к спасению.
«Что они собираются делать? Со мной».
Несколько раньше, когда они еще только шли от дома по поросшему травой полю, она позволила себе – правда, только однажды – обернуться и посмотреть назад. Высокая женщина куда-то исчезла. Как и мужчина, и несколько детей. Она не знала, куда они ушли, и не могла позволить себе даже мыслей на эту тему – из-за того, что именно увидела у себя за спиной.
Чумазый до одури мальчишка с бельмом на глазу и девочка в плаще из человеческой кожи шли там. Мальчик нес пару человеческих рук, отрубленных чуть ниже лопаток. Нес так, как обычно тягают дрова. Это были руки Дэвида – его обручальное кольцо и наручные часы узнавались с ходу. Девочка в страшной накидке, с птичьим пером в волосах и какой-то драгоценностью, свисавшей на шнурке с грязной шеи, тащила его ноги, забросив себе на плечи бледные лодыжки. Впереди нее голая девушка-подросток несла желтое пластиковое ведро, стоявшее у Эми в ванной под раковиной. А что в ведре том – не увидать.
Строить догадки на сей счет ей не очень-то хотелось.
К тому моменту она была готова полностью отключиться, но внезапно и совершенно спонтанно снова возник все тот же вопрос: «А как же я? Что они намерены делать? И что могу сделать я сама?» Все это были составные части одного большого вопроса, давившего на мозги сильнее всего – и не дававшего дорогу потере бдительности.
Где-то в глубине потоков струившейся в ней крови клокотала безумная ярость к этим существам за все то, что они сотворили с Дэвидом, хотя поначалу Эми даже не осознавала ее присутствия, ибо эта ярость уже успела стать частью ее самой. К ней примешивался прежний жуткий страх, хотя главным оставался все тот же мучительный, колотившийся в сознании, как в клетке, вопрос.
Теперь же ее разум окончательно очистился. Но тело хранило память всего того, через что пришлось пройти. Оно видело, слышало и чувствовало абсолютно все. Сверчки, сосны, крохотные колючки звезд…
Эми даже обрадовалась этому нежданному просветлению и скользившему по ногам неугомонно-прохладному ветерку. Благодаря ему ноги обретали былую чувствительность и наливались силой.
Сулило ли все это ей хоть какую-то надежду на спасение или нет, ее сейчас даже не особо и волновало, ибо место некогда активного сознания теперь заняло все чувствующее и все воспринимающее тело.
Ее тело – и все тот же вопрос.
* * *
– Мама, сюда…
