мох: ему не хватало влаги. Часть освобожденной от торфа земли была буро-коричневого цвета. Думаю, эти места надо осенью щедро посыпать золой. И к весне уже можно будет попробовать первые посадки. Конечно, уровень кислотности земель я проверить не могу, но на кислых и слабокислых почвах прекрасно растут тыквы и помидоры, огурцы и морковь, да и многие другие культуры. Так что надо будет пробовать и смотреть на результаты.
Я все еще размышляла о посадках, машинально передвигаясь все дальше и дальше от берега. Вот уже закончилась выработка торфа, и я ступила на толстую упругую подушку, про себя заметив, что даже если не вырезать торф, а оставить его на бывшем болоте, то через год-два он все равно полностью просохнет. Или же его замочит дождями, и он будет сохранять влагу? Или сгниет?
Как-то незаметно передо мной оказалось изумительной красоты зеленая лужайка. Не слишком большая, метров пять-шесть в диаметре, этакое изумрудное блюдце. Я улыбнулась своим собственным мыслям и хозяйственным сомнениям и шагнула вперед. Эта яркая зелень манила к себе.
Земля ушла из-под ног…
Я провалилась в ледяную жижу. Такую ледяную, что ноги мгновенно свело судорогой, а горло перехватило. Закричать я не смогла.
Нелепо стуча руками по поверхности воды, видя, как изумрудная трава, которая вовсе и не трава, а ряска или что-то похожее, разбивается на сотни тысяч крошечных растений и облепляет не только руки, но и с брызгами попадает на лицо, лезет в горло и в нос, я испытывала какой-то дикий страх, совершенно не понимая, что делать дальше.
Хваталась за пересохшие растения берега, которые крошились у меня в пальцах…
Вот попалась какая-то ветка или более прочный корешок, но когда я попыталась подтянуться, он также сломался в меня в руках…
Ряска облепила лицо, и я зажмурила глаза, пытаясь проморгаться…
Сильная рука схватила мое запястье и тянула, как хорошая хозяйка тянет морковку из грядки, ровно и уверенно. Буквально через пару минут его светлость уже помогал мне подняться, не обращая внимания на то, что пачкает собственную одежду и руки.
Только теперь ко мне пришел настоящий страх…
Герцог аккуратно, почти нежно стирал ряску с моего лица, периодически встряхивая рукой в сторону, чтобы сбросить налипшую массу. Он и сам уже был изрядно покрыт изумрудными брызгами. Отжал, как тряпку, мою вымокшую косу и закинул тяжелый жгут за плечо. У меня стучали зубы, и все тело было каким-то одеревеневшим. Краем глаза я видела, как от края высохшего болота бегут люди.
-- Вы были очень неосторожны. На болотах, возможно, есть и еще такие очаги с родниковой водой, – герцог снимал с себя камзол, приговаривая все это.
Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Зубы клацали, настолько промерзшей я была. Камзол он накинул мне на плечи, оставшись в тонкой белоснежной рубахе. На груди у него сейчас расплывались пятна влаги, к кружевному манжету прилипли две нитки похожих на мятую еловую ветку водорослей.
-- С-с-спасибо…
-- Нельзя быть такой беспечной… – он вложил мне в руки белоснежный платок, и я торопливо протерла лицо насухо, кутаясь в плотную ткань его одежды. А потом, заметив внимательный взгляд, неожиданно ляпнула:
-- Н-н-не с-с-смотрите меня… Я г-г-рязная…
-- Вы очень красивая, Любава…
Я растерянно подняла глаза на герцога. Он чуть наклонился, взял мое лицо в теплые и сильные ладони и бережно поцеловал. Поцеловал под внимательными взглядами запыхавшихся крестьян, охраны во главе с капралом и раскрасневшейся от бега Лесты. На кончике носа его светлости остался крошечный, влажно поблескивающий клочок болотной ряски. _____________________________________ Новое бытовое фэнтези от меня. Заглядывайте) Полина Ром Сестры Ингерд
Глава 58
-- Шарль, я боюсь…
-- Не стоит, душа моя. Поверь, его королевское величество весьма расположен ко мне. Думаю, ему просто интересно на тебя посмотреть поближе, – Шарль ласково улыбнулся и подхватил меня под локоть. Официальная часть представления уже состоялась в тронном зале под десятками, даже сотнями любопытных взглядов придворных и приглашенных гостей. От волнения я не запомнила почти ничего, а от обморока меня спасало только то, что Шарль не отходил от меня ни на мгновение…
***
Тогда на болоте, оглядев с любопытством наблюдающих за нами людей, герцог фон Берготт, понимая, что убил мою репутацию одним единственным поцелуем, опустился на колено прямо в небольшую кучку ряски и очень серьезно сказал:
-- Баронесса Любава фон Розер, я прошу вас стать моей женой.
Как бы мне не кружил голову его поцелуй, но я испуганно замотала головой, приговаривая:
-- Нет-нет-нет! Я не хочу… Вы герцог, конечно, очень замечательный, но я не хочу…
Сложно сказать, чем бы закончилась эта сцена сватовства. Я чувствовала себя крайне неуютно на глазах у толпы, понимая, как ужасно сейчас выгляжу: мокрая, грязная, стучащая зубами от холода и облепленная болотной зеленью. Лица многих людей выражали искреннее недоумение: для них мой отказ прозвучал слишком фантастично. Вмешалась, дай ей бог здоровья, Леста:
-- Батюшки, госпожа Любава, так что же это такое случилось с вами ужасное?! Да вы же сейчас простынете и заболеете! Быстрее, пойдемте… Надо обсушить вас, да и одежду поменять.
На лицо герцога я просто боялась смотреть, понимая, что отказала владыке края прилюдно. Именно поэтому я, крепко сжимая на груди его камзол, неловкой трусцой рванула в сторону башни. Мокрая одежда липла к телу и мешала бежать, но я только добавляла скорости. Леста едва поспевала за мной, продолжая вздыхать и охать на ходу. Правда, уже по совершенно другому поводу:
-- Да вы, госпожа Любава, никак ума лишились! Видано ли это дело герцогу отказывать!
-- Леста, отстань… Мало мне было два замужества?! Сама подумай. Какая из меня герцогиня?!
-- Да очень даже замечательная герцогиня! Чай не боги горшки обжигают…
