в психушку. Все просто.
Афанасьев нервно повел бровями, постукивая карандашом по столу. Подозреваемый третий час повторял одно и то же. Он ничего не знает о пропавших детях и облил дверь керосином в отместку за увольнение. Дерганый парнишка, детдомовский. С руководством отношения с самого начала не заладились. Проработал меньше года, а тут деньги из кассы пропали. Повесили на него, хоть и божился, что не брал. Уволили, долг из зарплаты вычли. Обозлился, дверь поджег. Не умеет иначе. Три раза сбегал из интерната, пока маленьким был – били, затем сам бить начал. Дважды за разбой арестовывали, один за кражу, все по малолетке. Портрет преступника, сел бы рано или поздно. Но это мелко все. Да и молодой слишком, пять лет назад парты давил. Не причастен он к похищению, тратим время. Но допрос осложнился пристальным вниманием подполковника Кириллова, личный интерес начальства. Вцепился в паренька клещами, еще капля, и пытать начнет.
– Роман Михайлович, – показалась в дверях голова Шурика. Глаза круглые, не ожидал высшее начальство в допросной увидеть. – Товарищ подполковник, капитан. Алиби Сорокина подтвердилось.
– Подтвердилось, значит?! – поднялся Аркадий Петрович, по столу руками ударил. – Кто подтвердил?! Дружок такой же детдомовский? Знаю я их, к стенке покрепче прижмешь, сразу расколются. Этот гаденыш знает, где моя племянница…
– Так там, – промямлил Шурик, – алиби проверенное. Подозреваемый на работе был, в торговой сети. В день похищения детей была его смена. Камеры подтверждают, со склада не отлучался. Там у них пропуска, просто так не выйдешь.
– Олухи! – Кириллов покраснел, сжимая кулаки. – Афанасьев, ты кого мне притащил? Я тебя еще раз предупреждаю, не найдешь мою племянницу вместе с этим утырком, склады будешь разгружать. Где этот твой Макарин? Может, мне его вместо тебя на работу устроить?
– Макаров, – вздохнул Роман, выдавая первое, что пришло на ум. Не хватало еще, чтобы начальство узнало, что псих их без присмотра разгуливает. – У него прием у психиатра.
– В больнице не находился к психиатру? Я его не для того вытаскивал. Чтобы с утра здесь был! – разозлился подполковник. Нервы сдают, подруга племянницы сейчас с родителями, брат каждый день телефоны обрывает. Сказать нечего. Единственные зацепки и те со слов экстрасенса со справкой о невменяемости. – Ладно. Заканчивай с этим… У меня своих дел навалом.
Афанасьев достал из папки пустой лист, подложил подозреваемому: начальник прав, пора заканчивать. Ко всему прочему так и неизвестно, где Макарова носит.
– Пиши.
– Что писать, начальник? – развел руками бритоголовый паренек. – Я ничего не делал! Не повесите, не трогал я детей!
– Не беси меня, Сорокин! Кафе поджег, девочка едва не погибла. Излагаешь, как все было, где керосин взял, кто помогал. В подробностях пиши, может, условкой отделаешься. И давай без глупостей, если не хочешь, чтобы тебя как соучастника похищения посадили. С твоим послужным списком на пятнашку загремишь.
Афанасьев вышел из кабинета, жестом подзывая Шурика.
– Сделал, что я просил?
– Да, я поднял архив. Здесь все личные вещи Макарова, которые были изъяты при задержании, включая блокнот, – кивнул парнишка. – А зачем вам?
– Не знаю пока. Чутье. Просмотреть хочу. Есть кое-какие мысли.
– Роман Михайлович, я тут… – промямлил Шурик, не решаясь продолжить.
– Говори уже, что, как девчонка, мнешься!
– Я думал, почему они оставили в подвале Вику Тарасову. Один возраст, пол, состояние семей. Это нелогично. – Парень достал фотографии, протянул капитану: – Люся, дочка Макарова, копия Вероники Кирилловой. Вторая девочка светленькая. Это может быть важным. Портрет преступника, нас такому учили. Если расширить базу за пять лет, можно сравнить с другими похожими случаями. Мы могли что-то упустить.
– Займись этим, – одобрил начальник. – Девочка заговорила?
– Нет еще, с ней работает психолог, но родители передали ее рисунок. – Помощник протянул сложенный лист.
– И что это? – удивился Афанасьев, разглядывая картинку с монстром, отдаленно напоминающим описание Макарова. – Вот ведь…
– Вика видела это? – Шурик плечами пожал. – Все интереснее и интереснее… Так самому недолго в психушку загреметь. Займись делом, я еду домой.
Глава 10
Дионеи
Первый час ночи, следак давно уже должен был быть дома. Забавно выходит. Я, как мальчишка, ждущий родителей со школьного собрания, побаиваясь ремня. Мельник, вероятно, наябедничала о моем непродолжительном запое, или нет? Не уследила, влетит не меньше, свою красивую шкурку она ценит, значит, промолчала. И все же где его носит? Нашли вторую девочку? Нет, уверен, что нет. Даже если Вика заговорит, им ее не найти… Дионеи осторожны, умеют заметать следы. Я знаю, как их вычислить, но для этого мне нужен Афанасьев! Сейчас он попросту тратит время, которое осталось у Ники, на бумажки. Так ничего не выйдет. Эта девочка – мой билет на свободу, будет жаль, если она умрет…
– Как встреча с женой? – Афанасьев появился на пороге со старой коробкой в руках. Молчу, постукивая костяшками пальцев по столу. – Ясно. Значит, голубцов не будет. Опросили подозреваемого с керосином. Не думаю, что он вообще причастен к похищению девочек.
– Тик-так, тик-так… – После минутной паузы размеренно выдаю я. Роман от удивления брови приподнял.
– Будешь отчитывать за то, во сколько я домой прихожу? Не припомню, чтобы женился на тебе. Может, еще носки постираешь да борща приготовишь? – Неудачная шутка, сам понимает. Время – сейчас единственное, что имеет значение. – Проехали. Сам знаю, счет идет в лучшем случае на дни. Пиво?
– Нет, – мотаю головой. Хватит градуса с меня на сегодня, полчаса назад отпустило. Афанасьев, несмотря на отказ, достает из холодильника две бутылки светлого, выкладывая из кармана детский рисунок. – И что это?
– Это у тебя спросить нужно. Вероника нарисовала, – вздыхает он. Поверить в весь тот бред, что я несу, не так просто, это ломает изнутри. Заставляет переосмыслить истины, внушаемые с рождения. Не завидую, сам проходил, вот только отличие одно, меня никто не хотел слышать. – В коробке твои записи пятилетней давности, я их просмотрел. Шифры, зарисовки, сам черт ногу сломит пока разберет. Макаров, чтоб тебя… Я хочу понять. Дионеи, так? Расскажи мне о них.
– В соседнюю палату решил загреметь? – усмехаюсь я. Он хочет сохранить рассудок, пытается мыслить трезво, найти в моих словах логическое объяснение. Но его нет. Здесь одна дорога. Чем глубже погружаешься во все это безумие, тем сложнее выбраться из него.
– С соседом уже знаком, готов рискнуть, – отвечает сухо. Серьезный настрой. – Так, почему дионеи?
– Не знаю. Название понравилось. Венерина мухоловка. Ты видел эти цветы? Красивые, яркие, манящие, но при этом они хищники, – пожимаю плечами я. – Это девушки, вернее, они способны принимать женский облик. Послушай. – Я встаю, начинаю наматывать круги по кухне. Тесно, десяти
