— Ты должна вернуть это кольцо обратно, — потребовала я.
— Ну уж нет.
— Прекрати эти глупости.
— Ну как же, мамочка? Если двое любят друг друга, разве можно считать это глупостью?
— Как ты не понимаешь?
— Я все понимаю, мамочка. Ты считаешь меня ребенком. Тебе хотелось бы, чтобы я так и оставалась маленькой девочкой. Это позволяет тебе чувствовать себя молодой. Матери все такие.
— Нет, Лотти, нет, — сказала я. — Кто угодно, только не Дикон.
— Но почему? Почему ты не любишь его? Все Другие любят. Бабушка и тетя Сабрина считают, что это будет так здорово, если мы поженимся. Они сказали, что я счастливая девочка. Мы даже устроили по этому поводу небольшой праздник. Мамочка, ну что ты так расстраиваешься? Рано или поздно это должно было случиться. Люди женятся. Это не изменит наших отношений. Они будут такими же, как и были.
Я онемела, меня охватил ужас.
Лотти переоделась в сухое белье, сняла кольцо с цепочки и надела его на палец.
— Теперь нет смысла прятать его, — объяснила она. Мне нечего было сказать ей. Я обняла ее и прижала к себе. Она восприняла это так, будто я даю согласие на их брак.
Вернувшись в свою комнату, я написала Дикону письмо:
«Это нужно прекратить. Я никогда не дам согласия на брак между тобой и Лотти. Я знаю, что ты сделаешь ее несчастной. Я понимаю, что тобой движет. Ты хочешь завладеть Эверсли и решил добиться этого вот таким способом. Я никогда не дам согласия на вашу женитьбу. А если Лотти все-таки пойдет за тебя замуж без моего согласия, она лишится всяких наследственных прав на Эверсли. Я требую, чтобы ты немедленно прекратил все эти глупости.
Сепфора».
Я тут же отправила письмо с посыльным и стала думать, как мне решать эту новую проблему.
Не прошло и недели, как Дикон приехал в Эверсли. Обстоятельства сложились так, что мне первой удалось встретить его. Я сидела в холле, когда он вошел в дом.
— Кажется, вы удивлены моим появлением, — сказал Дикон с нахальной улыбкой. — В вашей записке были весьма категоричные заявления.
— Ты приехал, чтобы увидеться со мной?
— С вами, и, конечно же, с моей обожаемой Лотти. Но сначала я хотел бы поговорить с вами. У меня есть, что вам сказать. Думаю, ни вы, ни я не заинтересованы в том, чтобы откладывать решение этих дел на потом. Мы не могли бы где-нибудь уединиться?
— Можем пройти в мою гостиную, — предложила я, — только постарайся без шума. Я не хочу, чтобы кто-нибудь заметил тебя.
— Вы имеете в виду Лотти?
— Я имею в виду всех, кто здесь живет. У меня, как всегда, возникло такое ощущение, что он заполнил собой всю комнату. Он плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу, сбил пальцем пылинку со своих бриджей и уставился на меня насмешливым взглядом.
Я сказала, что была потрясена, когда узнала о его помолвке с Лотти.
— Сепфора, никогда не поверю, что такую женщину, как вы, можно чем-то шокировать, — нахально заявил Дикон.
Я почувствовала, что в его словах содержится скрытый намек.
— Ладно, — сказала я. — Давай поговорим о деле. Ни о какой помолвке между тобой и Лотти не может быть и речи.
— Ну что вы, Сепфора. — Голос Дикона стал нежным. — Мы ведь уже помолвлены. Мы поклялись в верности друг другу. Ничто не может помешать нам пожениться.
— Этому помешаю я.
— Не думаю, что вы так поступите. Сепфора, вы очень разумная женщина. Я всегда восхищался вами. Сначала вы казались мне немного занудной, но потом я изменил свое мнение. Вы женщина, которая не боится рисковать. Да, Сепфора, я всегда восхищался вами.
— Побереги комплименты для другого случая. Я не смогу ответить взаимностью.
— А вы неблагодарны. Разве вы забыли, что я спас вам жизнь?
— Зато ты об этом не забываешь. Я уверена, что ты преследовал какой-то интерес, спасая меня.
— Вы не ошиблись. Я думал об Эверсли. Вы должны были его унаследовать. Кто знает, кому этот придурковатый дядя Карл смог бы завещать его, если бы вас не стало?
— Какой же ты негодяй!
— Я стараюсь быть искренним. Бывают же у человека моменты откровения.
— Дикон, — сказала я, — довольно шуток. Я хочу, чтобы ты сказал Лотти, что все это несерьезно. Она ведь еще ребенок. Только постарайся сделать это осторожно, иначе это может травмировать ее. Объясни ей, что это была всего лишь игра.
— Это не игра, — возразил Дикон. — Да, она еще малышка. Мне придется подождать еще лет пять-шесть. Что поделать? Взять хотя бы вас с Жан-Луи. Разве вы поженились не потому, что так было задумано? Вот так и я надумал жениться на Лотти. Я не перестану ухаживать за пей, и, когда ей исполнится шестнадцать, она поймет, что не может существовать без меня.
— Ты вознамерился завладеть Эверсли. А ты уверен, что именно она унаследует его?
— Конечно.
— Ошибаешься. Если вы поженитесь, она лишится всяких прав на наследство.
— Почему это? Не лишится. Если только вы решили выйти замуж за доктора и родить от него ребенка. Вы ведь еще достаточно молоды. Я верно угадал?
— Нет, — ответила я, — это не так.
— В таком случае, Сепфора, вам придется дать согласие на наш брак. У вас пет выбора. Во-первых, вы должны подумать о своей репутации, а, во-вторых, и это, наверное, важнее — не забывать о репутации доктора.
— Ну хватит болтать глупости, говори по делу.
— Давно бы так. Здравый смысл заставляет меня напомнить вам кое-какие факты. Прежде всего: я знаю о вашей связи с тем французом. А что скажет Лотти, когда узнает, что ее отец не Жан-Луи, а неизвестный джентльмен? Да, он такой обаятельный. Не буду против этого возражать. Но наша милая Лотти была зачата во грехе и обязана своим появлением на свет прелюбодеянию своей матери. Разве не так?
— Замолчи!
— Хорошо, понимаю, — сказал Дикон. — Вам неприятно это слышать. Вы все удачно устроили. Я восхищаюсь вами, Сепфора. Но я-то обо всем знаю. Я всегда был наблюдательным. Больше того, у меня были шпионы.
Я сразу подумала об Эвелине. Ну конечно же! Наверняка она подсмотрела, как Жерар влезал тогда через окно в мою спальню.
— Но это не все, дорогая Сепфора, — продолжал Дикон. — Вы такая же грешница, как я. Поэтому я вам сочувствую. Вы не та женщина, которая может покориться судьбе. Вы сами делаете свою жизнь, и это меня восхищает. Но мы должны расплачиваться за наши милые приключения, не так ли? Я знаю, например, о ваших отношениях с доктором. Я не поленился навести справки об этом докторе и о его ненормальной жене. Он удачно отделался от неприятностей. Но он такой же, как и мы с вами. Такой уважаемый человек, содержит прибежище для падших женщин. Филантроп! Взял и влюбился в вас. Бедный Жан-Луи был ему помехой. Но Жан-Луи тяжело болел и нуждался в постоянном присмотре. Спасти его не удалось, он умер. Ах, бедный Жан-Луи! Умер от сердечной недостаточности! — констатировал доктор. У меня сильное подозрение, что он умер от слишком большой дозы опия.
