заботиться только о счастье моего народа». Когда же Людовик XVI приказал депутатам вновь собраться по сословиям, со скамей третьего сословия раздался громкий шум и крик: «Национальное собрание не желает получать приказы!» Если верить хронистам, именно Мирабо громче всех кричал: «Мы покинем места только под угрозой применения штыков!», на что король не менее возмущенно воскликнул: «Et bien foutre![347] Тогда пусть остаются!»
В Генеральных штатах начались перестановки. Уже 24 июня большая часть низшего духовенства перешла в Национальное собрание. На следующий день к Национальному собранию присоединились 47 дворян под руководством герцога Орлеанского, вдохновленные либералами. Маркиз де Ла Файет первоначально был избран делегатом от второго сословия в Генеральных штатах, однако и он решил, что пришло время совершить политический скачок. Его близкий друг Томас Джефферсон, посол США, уже намекал маркизу, что переход в третье сословие – неминуемое решение: «Становится все очевиднее, что дворяне сделают неправильный выбор, и потому мне было бы не по себе на вашем месте. Вы придерживаетесь принципов, очевидно близких к третьему сословию, которому вы обязаны идти наперекор. […] Дворяне всегда выбирают тех, кто готов выполнять за них грязную работу. Вы созданы не для этого. Так что дворяне вас скоро бросят, а народ, случись такое, возможно, не захочет вас принимать».
Впрочем, Ла Файет и сам уже несколько месяцев ломал голову над новым планом развития Франции, который планировал представить как «новый политический катехизис».
По сути, королевство Людовика XVI в те дни пережило ненасильственный переворот в правовой сфере, «бумажную революцию», в результате которой третье сословие превратилось в les vraies pères de la patrie[348]. 9 июля ассамблея будет переименована в Национальное учредительное собрание, поскольку отныне власть короля перейдет в руки избранных народных представителей. Однако оставшиеся члены первого и второго сословия, которые все еще поддерживали Генеральные штаты, рассчитывали, что король примет должные меры и распустит Собрание.
Что же, Людовик XVI сделал первый шаг: уволил Жака Неккера. Этим решением король распахнул врата Французской революции.
4
Чернильное пятно
Волнения в Европе. – Император, который всегда хотел быть правым. – Первая Бельгийская революция. – Победа «Армии Луны». – Голодные бунты во Франции
Франция – не единственная страна, где умирали люди. Общественные и политические волнения в течение многих лет медленно расползались по карте Европы, словно чернильная клякса. Летом 1780 года в Британии вспыхнули богоборческие бунты. 2 июня 50 тысяч англикан во главе с лордом Джорджем Гордоном прошли маршем к парламенту в знак протеста против возвращения британским католикам гражданских прав. Марш перерос в беспорядки, и в результате «бунтов Гордона» часть британской столицы заполыхала. Далее последствия американской войны за независимость заметно сказались и на Европе. В декабре 1780 года британский король объявил войну Нидерландской республике за то, что она оказывала военную поддержку американским повстанцам. Британцы, пользуясь превосходством на море, захватывали сотни голландских торговых судов, повергнув республику в крайне тяжелое экономическое положение. В свою очередь, в Нидерландах высокий уровень безработицы привел к кризису власти, из-за чего штатгальтер Вильгельм V оказался под сильным политическим давлением. Борьба между патриотами, большая часть которых принадлежала к высшему среднему классу и придерживалась идеалов Просвещения, и оранжистами Вильгельма V, сторонниками консервативного правления, привела к гражданской войне, раздиравшей Нидерланды вплоть до 1787 года.
В Южных Нидерландах в конце 1780-х годов тоже начались волнения. Южные Нидерланды, которые также называли Австрийскими, входили в состав империи Габсбургов с 1713 года. Эта территория включала практически всю современную Бельгию: Брабант, Антверпен, Фландрию, Западную Фландрию, Турне, Эно, Намюр, Мехелен, Люксембург и крошечные территории Гелдерланд и Лимбург. Только княжество Льеж не подчинялось Габсбургам, отделяя Южные Нидерланды от Голландской республики до самой границы с Францией. Южными Нидерландскими провинциями с 1713 года управляли австрийские генерал-губернаторы. Однако первый из них, принц Евгений Савойский, был слишком занят войной с турками, поэтому правил провинциями из своей резиденции в Вене. В 1725 году его сменила Мария Елизавета, набожная сестра императора Карла VI старше его на пять лет. Именно она стала первым австрийским генерал-губернатором, жившим в Брюсселе. Строгая наместница принципиально осталась незамужней, но тем не менее любила охоту, танцы и праздники. Однако более всего Мария Елизавета запомнилась трагедией, произошедшей во дворце Куденберг в ночь с 3 на 4 февраля 1731 года. Согласно официальным хроникам, повар, готовясь к балу, неосторожно сжег сахар, пока готовил варенье, что и привело к пожару на дворцовой кухне. В действительности же причиной пожара стал не до конца потушенный огонь в покоях наместницы.
В ту роковую ночь Марию Елизавету вовремя разбудила ее комнатная собачка, а бдительный гренадер выломал дверь в покои и спас наместнице жизнь. Если верить хроникам, ему пришлось уговаривать Марию Елизавету спуститься с ним вниз: «Мадам, нельзя больше молиться, дворец горит». Дворец действительно полностью охватило пламя, наутро от него остались лишь внешние стены и фундамент, и лакеи усердно просеивали пепел, пытаясь найти бриллианты наместницы, пришитые к ее платью перед балом. Марии Елизавете пришлось со всеми придворными переехать в соседний город Нассау, в бывшую резиденцию Вильгельма Оранского.
В октябре 1740 года, когда умер брат наместницы, император Карл VI Габсбург, управление его землями по наследству перешло в руки его дочери, эрцгерцогини Марии Терезии, и ее мужа Франциска I Лотарингского. В том же году Мария Терезия отправила свою тетку в отставку и на ее место назначила шурина, вдовца Карла Александра Лотарингского. Новый наместник – бонвиван, ценитель женщин, вечеринок и искусства – привык купаться в роскоши, любил балы-маскарады и оперы, устраивал многодневные празднества и в конце концов превратил Брюссель в оживленный город, центр культуры. То, что при этом он не всегда придерживался этикета, его не беспокоило. Вечеринки были в приоритете, меры в веселье Карл Лотарингский не знал.
Например, в октябре 1763 года юный Вольфганг Амадей Моцарт, совершая концертное турне по Европе под присмотром отца, остановился в Брюсселе, чтобы сыграть для наместника. Ему пришлось ждать в гостиничном номере несколько недель, пока наместник отыскал время для Моцартов. Леопольд Моцарт, отец гениального юноши, был шокирован: «Принц [Лотарингии] только и делает, что охотится, ест и пьет, а когда доходит до дела, у него нет денег». По словам Шарля-Жозефа де Линя, после концерта Моцарты покинули город, пока «буйный, веселый, пьющий, пирующий и разъезжающий по охотам двор» не обращал внимания на недовольство Моцарта-отца.
