Дальнем Востоке.
– Садись рядом – покажу, что надо делать, – сказал он.
Я уселся рядом с ним, глядя на экран. А Файл деловито набрал на клавиатуре слово «Новосибирск» и ткнул кнопку Enter.
Мы оказались в Новосибирске. То есть не мы, конечно, а экран нашего компьютера. Мы увидели марширующих по городу Джонни. Город будто вымер. Легко представить: откуда ни возьмись на город сваливается тридцать тысяч одинаковых непонятных парней! Вот все и попрятались.
Правда, через минуту мы заметили отряды милиции и воинские части, которые спешно выходили навстречу Джонни. Показались бронетранспортеры, танки и водометы.
– Не понимают люди своего счастья… – вздохнул Файл и принялся уничтожать на экране военную технику. Делал он это, как всегда, с помощью стрелки и кнопки Delete. Людей не трогал.
Солдаты и офицеры, увидев, как испаряются танки, впали в панику и принялись разбегаться. А Джонни невозмутимо маршировали – Новосибирск был захвачен без единого выстрела.
Далее Файл прошелся по другим городам и поселкам, куда он высадил десант, и всюду помогал Джонни избегать кровопролития.
– Жаль, не догадался второй компьютер сделать, – проворчал он. – Думал, что один здесь буду заниматься революцией. Теперь ты простаиваешь, время теряем…
Он работал часа два, потом устал и уступил мне место.
Я тут же переместил экран компьютера в Москву, в кабинет Горбачева. Мне жутко захотелось увидеть, как ведет себя в эти минуты Президент. У Президента было людно. Толпились министры и генералы, все галдели, сгрудившись у огромной карты страны. Помощники, обложившись телефонными трубками, принимали сообщения. Судя по обстановке, всех волновали события в Сибири и на Дальнем Востоке, где многие населенные пункты были захвачены неизвестной армией.
– Свяжите меня с Бушем, – сказал Президент.
Ему срочно набрали номер Буша. Президент взял трубку.
– Господин Буш, я вас прямо спрашиваю: это ваши дела?
– О чем вы? – удивился Буш по-английски.
– Я о вторжении, – сказал Горбачев.
– Куда? – еще больше удивился Буш.
– Во многие населенные пункты нашей страны… По моим сведениям, и в Москву тоже высадился десант в несколько десятков тысяч человек. Такие же десанты всюду. Армия в Сибири разоружена. Как вы это можете объяснить?
– Никак! Фантастика! – воскликнул Буш.
Президент бросил трубку. Файл рядом со мной на стуле прямо умирал со смеху.
– Михаил Сергеевич, какие будут указания? – спросил министр обороны.
И тут я ловко зацепил стрелочкой Президента, провел его по кабинету туда-сюда, как бы давая ему время поразмышлять, а сам в это время набирал на клавиатуре его ответ министру обороны. То есть мой ответ.
– В бой не ввязываться, попробовать начать переговоры. Вы видите, они обладают способностью аннулировать оружие… – сказал Президент.
– Что такое аннулировать? – не понял маршал Язов.
– Ну, ликвидировать, иными словами, – самостоятельно, без моей помощи объяснил Михаил Сергеевич.
– Молодец, Баранов! – заорал Файл. – Лучше начинать с головы. Воздействуй на Кремль!
Я обрадовался, что Президент меня слушается, полез в Верховный Совет. Быстренько сляпал и провел три законопроекта. Вот они:
1. Вся исполнительная власть в стране передается отрядам Джонни.
2. Армия, милиция и КГБ подлежат немедленному разоружению.
3. Мороженое и пепси-колу детям до четырнадцати лет выдавать бесплатно.
Депутаты проголосовали как миленькие. Мне это понравилось. Я вдруг почувствовал, что мне хочется еще и еще придумывать законы, заставлять их голосовать, тащить на трибуну, стаскивать с трибуны… Приятно было, черт побери! Взрослые люди, некоторые академики, а сами ничего решить не могут. А я спокойно ими управляю из параллельного мира.
Ай да Баранов! Это почище, чем кирпичи колоть!
Смотрю, а Файл уже дрожит от нетерпения. Ему тоже хочется поуправлять державой. Но, как договорились, – только правой, восточной, частью.
Пустил я его за клавиатуру, сам отошел в соседний зал, где впервые встретился с капитаном Комиком.
Смотрю, а он тут как тут. Сидит в кресле, скучает. В настоящем мире революция, все о нем забыли, в пиратов никто не играет.
– Как дела, юнга? – спрашивает.
– Отлично дела! За такое дело взялись! – у меня аж глаза горят.
– Знаю, знаю… Только ничего в этом хорошего нет.
– Почему?
– Потому что настоящий мир – не для игры. Он для жизни. Это мы с Джонни созданы, чтобы в игры играть. И Дылда для того же создан. А люди – они жить должны, а не играть…
– Но ведь играют, – осторожно возразил я.
– Это Повелитель ваш заставляет их играть. Он доиграется…
– А по-моему, неплохо получается. Джонни взял власть. То есть взяли власть. Теперь будет справедливость.
– Не произноси слова, значения которых не понимаешь, – заметил капитан, затягиваясь трубкой.
– Почему? – обиделся я. – Понимаю. Справедливость – это когда всем поровну, по справедливости…
– Чушь! – вскричал капитан. – Справедливость – это когда не суются в чужие дела. А вы суетесь!.. У тебя кто дома остался? – вдруг спросил он.
– Мамка, – сказал я. – Мы с Файлом ей коммунизм в два счета построим. И всем обездоленным.
– Тьфу ты! – сплюнул капитан. – Маркс и Энгельс нашлись! Ленин и Сталин! Доиграетесь, попомните мои слова!
И уплыл куда-то на своей шхуне.
Глава 15. Домой!
После разговора с капитаном я стал дожидаться, когда Файл вдоволь наиграется с построением коммунизма на компьютере. А Файл вошел в раж: высаживал десанты, захватывал власть, разоружал военных… Между прочим, аннулировал несколько межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками. Но системы в его действиях не было – вдруг ввязался в какую-то историю с огородами под Иркутском. Отряд Джонни под его руководством провел операцию по уничтожению садоводческих хозяйств. Порушили заборы, сломали домики…
– Зачем? – спросил я.
– Потом построим правильно, – сказал Файл. – Ты же видишь – сплошной беспорядок, домики все разные – из фанеры, из жести. Будут стандартные коттеджи! – Он вообще стремился к единообразию. Во Владивостоке на магазинах поменял все вывески. Написал их одинаковыми буквами.
Потом Файл распустил Тихоокеанский флот и пошел спать.
– Устал, – говорит. – Коммунизм строить трудно.
Ну, это я и без него уже знал.
Я уселся перед монитором, настроил экран на Питер. Стал рассматривать вечерний город с высоты.
На улицах было пустынно, расхаживали патрули по пять Джонни в каждом. Рестораны не работали, кинотеатры тоже были закрыты. Полный порядок, короче говоря. Мне стало как-то неуютно. Там, в родном городе, происходят перемены, а я сижу тут, вдалеке, пытаюсь командовать…
Я вдруг почувствовал непреодолимое желание посмотреть на все своими глазами, не через экран.
Я решился. Была не была!
Написал Файлу записку: «Вова, прости. Мне нужно быть дома. Желаю успеха!». Записку положил рядом с креслом, в котором, свернувшись калачиком, спал строитель коммунизма, и пошел настраивать компьютер на программу Comeback.
Только запустил программу, разделся,
