Петербург.
— С чистой совестью, как же, — неожиданно ворчливо возразил Павел Сергеевич. — Отнял у меня лучшего костюмера за всю историю театра и увозишь, неизвестно куда.
— Отчего же неизвестно? — снова вскочил со своего места Мишель. — Ко мне, Паша, ко мне. Знаешь, сколько я искал толкового специалиста? Нам нынче заказы один за одним идут. Общество наше расширяется, интерес к прошлому возрождается, нужны специалисты по танцам, по этикету, по костюму. К тому же, я договорился и Мари сможет брать подработку и в наших театрах. Не столицей единой, как говорится!
Ему трудно было усидеть на одном месте. Мари вдруг вспомнила, как директор общества бегал по своему кабинету в Петербурге, и немного испугалась — ей же теперь работать с этим человеком.
— Да ну тебя, Мишель. — махнул рукой Громов и выразительно посмотрел на гримершу. — Остались с тобой, Наташа, вдвоем при театре. Но ведь мы не оставим этих голубков, правда? Возьмём, да и приедем на новогодних каникулах в Петербург, а?
Наталья, улыбаясь, закивала. Все рассмеялись. Арсеньев посмотрел на часы и спохватился.
— Через десять минут отправление. Пора спешить, Мари.
Компания зашумела, поднялась, стала одеваться. Дмитрий расплатился за кофе и подхватил их с Мари вещи — два огромных чемодана. Больших, но неожиданно скромных, чтобы уместить в них всю жизнь Мари.
Провожающие подхватили свои чемоданы и вывалились в зал ожидания, чтобы отправиться на перрон.
— И что теперь с матерью? Ты не говорила с ней? — спросила Наталья тихонько, практически на ухо у Мари.
Мужчины не слышали их беседы — спорили, на какую платформу нужно отправиться, чтобы сесть в Сапсан.
— Говорила. — вздохнула Мари. — Оба раза была с Митей, не хотела оставаться с ней наедине. И знаешь, она не признает свои ошибки — стоит на своем: хотела добра, действовала из добрых побуждений, так как, по ее мнению, у меня плохо было с головой. А Хрептович обещал лекарство.
— И тут выкрутилась. — удивилась Наталья. — А что же врач?
— Он утверждает, что маман сама требовала сделать укол, но кроме слов у него нет доказательств. Наверное, будут поднимать записи телефонных разговоров, чтобы во всем разобраться. Если честно, мне страшно об этом даже думать.
— Еще бы, — согласилась гримерша. — Шутка ли? Испытания экспериментальных препаратов проводить на живых людях! За это Хрептович надолго может присесть.
— Знаешь, мне его даже жаль. Он пошел на поводу у матери, с нее как с гуся вода, а Иринею теперь тюрьма светит вместо признания и почитания врачебным сообществом.
— Выкрутится Ириней, он — тот еще фрукт. — Махнула рукой Наталья. — Ну, надо отдать должное, матушка твоя итак осталась наказана — одиночеством. Хватит с нее, не в тюрьму ж ее сажать.
Мари кивнула.
— Лео обещал вернуться в Москву. Митя с ним говорил. Правда, не знаю, надолго ли его хватит.
— Лео не будет с ней нянчиться так, как ты. Но зато, — Наталья ободряюще похлопала Мари по плечу, — Юлианне Борисовне будет, чем заняться — пестовать родимого сыночку.
Мари грустно улыбнулась. Ей была неприятна эта тема. Признать тот факт, что к ее бедам в прошлом, да и в недавних событиях приложил руку родной человек, выходило с трудом.
Арсеньев, будто почувствовал перемену в ее настроении. Он чуть отдалился от друзей и, сравнявшись с Мари, подал ей руку.
— Все ли хорошо? Показалось, будто ты расстроена.
— Да, все отлично. — ответила девушка, цепляясь за крепкую мужскую ладонь. Пальцы их переплелись в замок. — Просто немного грустно оставлять прошлую жизнь.
— Просто знай, что впереди у нас — совсем другая история. — заверил ее Арсеньев и крепче сжал ее ладонь в своей. — А о прошлом будем просто помнить и благодарить его за опыт.
От автора
Приветствую, дорогие мои читатели!
Впервые я пишу главу «от автора». Но именно в этот раз мне хотелось чуть-чуть коснуться темы создания «Ретрита».
Мне всегда хотелось написать что-то, связанное с реинкарнацией, с прошлыми жизнями, но, как это обычно и бывает, была идея, да не было реализации.
В то воскресенье я что-то готовила для семьи и слушала лекции по истории. На видео нужно отвлекаться, а лекции — беспроигрышный вариант: включил, слушаешь рассказ историка и занимаешься готовкой. В тот раз лекция была посвящена Михаилу Семеновичу Воронцову, которого наше «солнце русской поэзии» наградил в 1824 году, будучи в южной ссылке, всем известной эпиграммой:
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
Раньше я о Воронцове слышала мало, помнила эту расхожую эпиграмму, да знала, что он много сделала для Таврической губернии, для Крыма. Пожалуй, на этом все. Однако та лекция поменяла мое мнение о князе кардинально. Он, действительно, был очень значимой фигурой для русской истории. Но дело даже не в нем, удивило меня другое — история, которую лектор поведал в качестве одного из примеров.
Эта история, случившаяся в самом деле, так поразила, что почти сразу пришла идея использовать ее в «Ретрите», сделав главными героями персонажей из прошлого.
Их было четверо друзей — князь Михаил Воронцов, поэт Сергей Марин, Аркадий Суворов, сын знаменитого полководца и Дмитрий Васильевич Арсеньев — полковник Преображенского полка, герой, участник Наполеоновских войн.
И именно история жизни и смерти Дмитрия Арсеньева, полная трагизма, так поразила мое воображение, что я принялась искать информацию об этом.
Дмитрий Васильевич Арсеньев происходил из старинного московского рода. Родился он в 1777 году и был из той плеяды молодых дворян, что воспитаны были на заветах матушки-Екатерины II. В 1801 году именно эти гвардейцы воспевали восшествие на престол императора Александра Павловича, именно они участвовали в заговоре против его отца Павла. Арсеньев служил полковником лейб-гвардии Преображенском полка, того, что организованы были еще Петром Великим. В начале 1800хх годов он участвовал в военных кампаниях против Наполеона, так называемых, войнах Коалиции.
Д. В. Арсеньев (1777–1807)
14 декабря 1806 года, находясь в отряде генерала Голицына, полковник Арсеньев отличился в деле под Голымином. 25 января 1807 году он был взят в плен при Ландсберге. После возвращения из плена награжден императором Александром орденом Святой Анны.
После похода 1807 года, плена и возвращения в Петербург в связи заключением Тильзитского мира, Арсеньев полюбил дочь старшего сослуживца по гвардии, Марию Карловну Ренне и сделал ей предложение, которое было принято. Огласили помолвку. Но через несколько дней к невесте посватался богатый польский граф Ириней Хрептович. И мать невесты уговорила ее отказать Дмитрию и разорвать помолвку. Полковник Арсеньев восстал против этой несправедливости. Дело было не только в
