руку, большая часть которой была забинтована, и обхватил мой затылок. Я позволила ему потянуть меня вниз.
— Ради них. Ради тебя, — прошептал он яростно, резко, сердито.
Его губы коснулись моих, и все мое существо растаяло. Я упала, как в первый раз, когда он поцеловал меня. Вздрогнув, я отстранилась и выпрямилась. Было слишком рано. Мне нужно было разобраться в наших отношениях.
Он смотрел на меня с горькой улыбкой. По какой-то причине это зрелище поразило меня. Я наклонилась и слегка коснулась его губ своими, чтобы показать ему, что мой уход не означает «никогда», только «позже».
Я быстро отступила назад и повернулась.
— Ты мне их покажешь? — тихо спросил он.
Я оглянулась через плечо.
— Конечно.
• ────── ✾ ───м─ •
Я крепко прижала к себе Грету и Невио и толкнула дверь. Затем я вошла. Я необъяснимо нервничала. Моя семья никогда не смотрела на моих детей так, как я смотрела на них, как будто они были драгоценным, подарком, который я хотела лелеять каждый день.
Когда я подошла поближе, взгляд Римо остановился на наших детях, и он не отвел глаз, выглядя почти ошеломленным. Я села рядом с ним и осторожно положила Невио на спину рядом с Римо. Грета все еще крепко прижималась ко мне.
На лице Римо отразилось удивление, а когда он поднял на меня глаза, они были мягче, чем когда-либо.
Он протянул забинтованную руку и почтительно провел кончиком пальца по груди Невио. Невио, будучи Невио, схватил палец Римо и поднес его ко рту, чтобы пожевать с беззубой ухмылкой. Губы Римо дрогнули. Потом он поднял взгляд на Грету, которая с любопытством наблюдала за ним.
— Она стесняется большинства людей, — сказала я. Она всегда была такой, даже когда была крошечной и новорожденной.
Я взяла его руку, чтобы она увидела, как я это делаю, и поднесла к ней. Когда она не стала возражать, я отпустила руку Римо, и он погладил ее по спине кончиками пальцев. Он был так нежен и осторожен с ней, что я чувствовала, как смесь счастья и тоски поднимается в моем горле. Грета молча наблюдала за ним. Знала ли она, что он ее отец?
Слезы текли по моим щекам. Римо гладил Грету по спине, а Невио отгрызал ему палец, это было самое прекрасное зрелище, какое я только могла себе представить.
— Не думаю, что я когда-либо была так счастлива, — призналась я, не заботясь о том, что я была эмоциональна перед Римо. Это больше не было борьбой воли, извращенной игрой в шахматы. Ставки были слишком высоки.
Римо встретился со мной взглядом.
— Я знаю, что никогда не был счастливее.
ГЛАВА 29
• ────── ✾ ────── •
СЕРАФИНА
Как пациент Римо был сущим кошмаром. Он был кошмаром и во многих других отношениях, но дать своему телу время исцелиться не входило в его планы.
Нино это не понравилось.
— Тебе нужно отдохнуть, Римо. Прошло всего три дня, а ты уже бегаешь.
— Бывало и хуже. А теперь прекрати суетиться. Я не ребенок.
— Может, и нет. Но я, очевидно, единственный из нас двоих, кто способен принимать здравые решения.
— Ни один из вас не в своем уме. А теперь помоги мне с этой гребаной кроваткой, — пробормотал Савио.
Я прислонилась к двери будущей детской. Сегодня утром Нино и Киара отправились за покупками, и теперь четверо братьев Фальконе пытались собрать мебель. Хотя Нино и Савио делали всю работу, потому что рука Адамо была в гипсе, а большая часть тела Римо была перевязана, не говоря уже о многих сломанных костях в его теле.
Адамо сидел на плюшевом детско синим кресле, в котором находилось близко к окну. Иногда, когда он думал, что никто не смотрит, его глаза искривлялись чем-то темным, чем-то призрачным. Некоторые раны заживают очень долго. Римо стоял, прислонившись к подоконнику, в одних спортивных штанах, и выкрикивал приказы.
Улыбка тронула мои губы.
— Инструкции совершенно ясны, Римо, — протянул Нино. — Мне не нужны твои приказы сверху.
Савио усмехнулся.
— Как будто это его остановит.
Все еще трудно было понять, что произошло за последние три дня. Я оставила свою семью, Сэмюэля, чтобы жить в Лас-Вегасе с человеком, который похитил меня, и его семьей, которая помогла ему сделать это. Но с каждым часом, я понимала, что это было правильное решение для моих детей и, возможно, даже для меня. В тот момент, когда Римо увидел своих детей, узел в моей груди ослабел, узел, который душил меня с тех пор, как он отпустил меня, только чтобы быть затянутым еще сильнее, когда родились Грета и Невио. Их место было здесь.
Я старалась держаться подальше от Римо, навещала его только дважды, чтобы наши близнецы могли привыкнуть к его присутствию, и я знала, что он был недоволен этим.
Римо заметил меня в дверях, его взгляд стал более нетерпеливым и напряженным. Мой пульс участился, и я повернулась, чтобы вернуться к Невио и Грете, которые ждали внизу с Киарой.
Римо загнал меня в угол в коридоре. Для человека с такими ранами он был раздражающе быстр.
— Ты бежишь от меня, Ангел? — он прижал меня к стене, положив ладони по обе стороны от меня.
— Я поняла, что это не работает. Ты всегда ловишь меня, — сказала я, откидываясь назад, потому что он был так близко, что мне было трудно сосредоточиться.
— Я часто представлял себе, каково было бы снова увидеть тебя, — тихо сказал он.
— Но это был не тот сценарий, который я придумал.
Я посмотрела на него.
— Когда ты отослал меня, как вещь, от которой легко избавиться, мне показалось, что ты не хочешь видеть меня снова.
Он покачал головой, гнев вспыхнул на его лице.
— Я дал тебе выбор, которого у тебя раньше не было… и ты решила остаться с нарядом.
Я фыркнула.
— Это смешно. Ты продал меня, как кусок скота. Зачем мне возвращаться к тебе? Я не имею привычки навязываться кому-то, кто, очевидно, не мог дождаться, чтобы избавиться от меня.
Римо наклонился еще ближе.
— Ты действительно верила, что я не хочу тебя? Или ты сказала себе это, потому что не хотела оставлять свою семью?
Я нахмурилась.
— Ты мог бы…
— Что? — он зарычал. — Что бы я мог? Снова похитить тебя Попросить Данте отправить тебя обратно?
Он был прав, и это меня раздражало.
— Когда ты собиралась рассказать мне о наших детях? Ты бы сказала мне, если бы Адамо не попал в плен?
— Ты
