нам. Думаю, одновременно мы сможем наблюдать и лечить около ста человек. А в Муравейнике столько больных, к счастью, нет. Наш абсолютный отрицательный рекорд — одиннадцать человек, слегших с пневмонией или воспалением загрудинных мешков, как поставил диагноз Сверлен. Всех их лечила группа Владиса под присмотром Сверлена, конечно. Как раз и новые артефакты пригодились.
Есть и еще одна новость, о которой не могу не рассказать. Вместе с торговым представителем и артефакторами каан прислал на фабрику наблюдателя. И им оказался Крегерх. Поначалу, увидев лирана, я растерялась, не зная, как реагировать на неожиданного гостя. Он же вел себя уважительно, никак интереса ко мне не проявлял, так что потихоньку я успокоилась.
Ралион Тримар улетел, пробыв у нас лишь сутки. Все вопросы мы обговорили, документы подписали, и ему больше нечего было делать в Муравейнике, потому лиран и вернулся в Рекфрас. Артефакторы поселились в Востгратисе. Ланистр позаботился об их комфорте, и они ежедневно прилетали в Муравейник, чтобы вечером вернуться обратно. Для лиранов это была длительная командировка, не более того. Раз в полгода они должны сменяться новыми артефакторами, если только сами не изъявят желания задержаться в Востгратисе и, возможно, перевезти сюда семью.
А вот Крегерха пришлось оставить при фабрике. И поселить его, кроме как у меня, негде. Потому и жил он в моем доме, смущая и нарушая покой. Владиса, Силвеша и даже Сверлена, которые тоже жили со мной под одной крышей, я как-то легко стала считать близкими, и они не могли нарушить мое спокойствие. Напротив, совместные ужины и просто посиделки по вечерам доставляли нам искреннее удовольствие. Мы прекрасно понимали друг друга, наслаждаясь общением. Даже Марка, всегда с особым пиететом относившаяся к лиранам, а ольфов до того вообще не видевшая, освоилась и перестала смущаться. Кстати, лир Ланистр нет-нет, а тоже приезжал к нам вечерком. Поначалу он, проявляя максимум фантазии и выдумки, придумывал все новые поводы, приведшие его вечером в Муравейник. Но очень быстро всем стало совершенно очевидно, зачем именно, точнее к кому приезжает мужчина. Марка — молодец! Держалась из последних сил и на роль содержанки не соглашалась. Думаю, еще немного и наместник предложит девушке пройти обряд, ведь очевидно, что он влюблен в нее по уши.
Из своей прошлой жизни я решилась перенести на Лирас еще кое-что — карточные игры. Пару вечеров я посидела над рисованием и проработкой карточек и правил, понятных местным. После заказала изготовление карт другу Силвеша, потому как именно ольфы смогли лучше других совместить технологии и магию. И на их закрытых островах были производства, о которых немногие лираны слышали. Подробно расписала, как все нужно сделать, размеры, картинки, надписи и прочее. Карты получились просто отличные. Не на бумаге, но тонкие, плотные и легкие. Материал вроде пластика, но, конечно, не он. Картинки яркие, сочные и живые! То есть дама тебе подмигивает, король поправляет усы, валет достает шпагу перед тем, как лечь на стол. И практически весь ледень мы по вечерам собирались в гостиной и играли в карты. Все слегка зажатые поначалу, благодаря динамичной игре быстрее сблизились и перестали друг друга стесняться.
Приезд же Крегерха внес сумятицу в установленный порядок. При нем не было веселых посиделок, вечерами все расходились по комнатам.
Мы с Маркой по примеру остальных женщин Муравейника использовали свободные холодные вечера для рукоделия. Темнело сейчас очень рано, выручали магические светлячки. Этот довольно простой в изготовлении артефакт появился в каждом доме в Муравейнике, да по несколько штук. Благо проблем с зарядкой ни у кого не возникало, кроме очереди к накопителю, такие мелкие артефакты требовалось подзаряжать довольно часто. За то время, что мы выращивали цаярсов скопилось изрядное количество шкурок этих животных, которые аккуратно снимали, чтобы не повредить. И вот сейчас как раз их и обрабатывали, шили из них теплую одежду и даже обувь. Но не для продажи, а для личного пользования, в основном, для детей.
— Ладно, Марка, я спать, — зевая предупредила девушку, откладывая в сторону корзину с рукоделием.
— А я еще посижу немного, закончу. — Не поднимая головы ответила Марка. Она заканчивала шить мужскую рубашку, торопилась к празднику, до которого остался один день. Впрочем, изделие уже было готово, сейчас же Марка украшала рубашку красивой вышивкой. Кажется, я догадываюсь, кому предназначен этот подарок.
Как и каждый день перед сном я вспоминала события прошедшего дня, анализировала и строила планы на завтра. Иногда разрешала себе немного помечтать о зеленоглазом лиране, который все никак не хотел покидать моих мыслей. Хотела бы я, чтобы он прилетел на праздник? Да. Себя не обманешь. В последний раз мы виделись в середине проливня, когда он привез в подарок бахур. И все. Весь ледень ничего о нем не слышала. Даже Адриэйн, против обыкновения, перестал рассказывать о своем дяде.
Сегодняшний сон не был похож на предыдущие. Такой же пугающе реалистичный, как и прежде, но вместе с тем другой. Я была не на вершине скалы, а у ее подножия. Передо мной расстилалось бескрайнее синее море. Ноги мягко утопали в золотистом песке. Вода не пугала холодностью, не отталкивала буйными волнами, она звала, манила, шепотом подзывала к себе. И я решилась. Вошла в воду, легкая прохлада обожгла кожу. Пара шагов и вода доходит уже до груди. Больше не сомневаясь нырнула и поплыла. Море поначалу спокойное ласково обволакивало мое тело, легкие волны накатывали одна за другой. Я плыла, наслаждаясь каждым мгновением. Незаметно небо потемнело, налетел ветер. Волны становились все выше и выше, но я плыла дальше. Море ласкало меня, манило, звало. Упали первые капли дождя, и уже через минуту с небес обрушился ливень. В небе громыхало, сверкали молнии, волны накрывали с головой. Я же продолжала плыть дальше. На душе появилось то ощущение легкости и счастья, которое можно назвать эйфорией. Стихия разошлась не на шутку. Обернулась назад, берега видно не было. Вокруг лишь море, сильнейший ветер, и волны. Сильный дождь заливал глаза, я уже не знала, где берег. Но страха по-прежнему не было. Развернувшись, решила плыть в ту сторону, где предположительно должна быть земля. Но вдруг силы стали стремительно таять. Легкость и эйфория, сопутствующие мне лишь пару минут назад сменились тяжестью и отчаянием. Вода стала заливать нос и рот. Каждый взмах рукой давался с большим трудом, нежели предыдущий. Я начала паниковать. Поминутно останавливаясь и высматривая берег, я несколько раз меняла направление, пока наконец не поняла, что не знаю, куда плыть. Волны, ветер и полная дезориентация сломили
