«Но поскольку нет в нашем мире каких-либо объектов или сил управления ими, которые бы не исходили из своих корней в высшем мире, и все, что есть в нашем мире, начинается в высшем мире, а затем постепенно нисходит в наш мир, каббалисты нашли для себя готовый язык, с помощью которого они могут передавать друг другу постижения, устно и письменно, из поколения в поколение.
Они взяли имена ветвей в нашем мире, где каждое имя будто указывает пальцем на свой высший корень, находящийся в высшем мире, и этот избранный каббалистами для своей науки особый язык они назвали «язык ветвей».
И этот язык ветвей годен для любого применения. Почему он называется языком ветвей? Потому что имена берутся из ветвей в нашем мире.
«И поэтому встречаются в книгах по Каббале грубые определения, чуждые принятым в обращении, потому что после того, как уже выбрали каббалисты язык ветвей (т.е. четкое соответствие корня его следствию), чтобы отобразить с его помощью свои исследования высшего мира, они уже не могут пропустить какую-то ветвь, не используя ее по причине грубости ее названия, чтобы не выражать ею желаемое понятие, — ведь нет в нашем мире иной ветви, чтобы взять ее взамен пропущенной».
Поэтому в Каббале много названий частей человеческого тела и процессов, происходящих в теле. Ведь на самом деле вся физиология — это физиология духовная, она исходит из духовных корней, как и наше тело. Поэтому другого языка нет, и, в принципе, его нельзя избрать или выдумать каким-либо иным образом. Откуда еще мы возьмем слова или какие-то обозначения, которыми мы могли бы что-то обозначать в высшем мире?
Мы, конечно, могли бы взять просто цифры и все обозначить цифрами. Есть 125 или 6000 ступеней, есть 5 миров, есть парцуфим, сфирот, все детали в них — все это можно было четко проградуировать числами, и все. Или обозначить все только словами, которых нет в нашем мире, по именам сфирот, хотя отчасти и они взяты из нашего мира, но можно придумать какие-то условные обозначения, и больше ничего.
Если бы мы сделали так, у нас не оказалось бы никакой связи с корнями через ветви, а самое главное — наш язык годился бы только для каббалистов, для уже прошедших в высший мир. Если же мы используем язык ветвей в общем описании высшего мира, то мы можем этим языком описывать высший мир так, что он, в значительной мере, будет понятен всем — в виде текстов Торы, сказаний, законоучений и прочих вариантов изложения.
Они годны и для людей, которые совершенно не понимают, о чем написано, и не преследуют целью понять, но, тем не менее, воспринимая духовные понятия в таком внешнем виде — через одеяния нашего мира — они все равно каким-то образом понемногу продвигаются.
Язык ветвей работает на всех уровнях авиюта и понятий человека, и поэтому он используется каббалистами именно в таком виде, а не в чисто условном, зашифрованном, поскольку в таком случае он был бы приспособлен только для каббалистов-знатоков, уже находящихся в постижениях, о которых здесь говорится.
Вопрос: Зачем, кроме языка Каббалы, нужны еще три языка, ведь все они описывают высший мир?
«Сфат анафим» — язык ветвей, который употребляют каббалисты, разделяется на несколько языков: язык Танаха, язык «алахот» (законов), язык сказаний, язык Каббалы. Язык Каббалы — точный, краткий, приспособленный для людей знающих, находящихся в высшем мире, — это язык ученых, т.е. тех, у кого есть соответствующие келим, кто ощущает и исследует высший мир, и, соответственно, они могут понимать тех, кто пишет на этом языке. Все остальные языки — это языки, также описывающие высшую действительность, только иными словами.
Почему мы же пользуемся разными языками — языком Танаха, сказаний, законов («алахот»), на которых говорится абсолютно то же самое, что и на языке Каббалы (все они описывают пять высших миров и подъем человека по ним к миру Бесконечности, все они говорят о высшем мире); почему этих языков — четыре? Так происходит потому, что на разных уровнях авиюта человек может по-разному воспринимать описание высшего мира.
Находясь в авиюте Алеф, Бет, Гимел, человек, используя языки Танаха, «алахот», сказаний, не понимает, где он находится. Он и не может этого понимать и читает на этих языках потому, что находится на таком уровне авиюта.
Если он находится в авиюте Алеф — до какого уровня он может опуститься в своем анализе, и, соответственно, насколько маленькими аналитическими способностями он обладает! Проникновение в материал творения, в свой эгоизм, в Цель творения, в Творца — это его еще не интересует, не затрагивает, он еще далек от всего этого. Соответственно, ему близок язык Танаха, на котором он читает и понимает.
Что тут не понимать? Все написано: есть некая сила, называемая Творцом, Богом, который создал небо, землю и все прочее, и далее рассказывается обо всем, что там происходило.
Есть большие ученые, которые верят в то, что все описанное происходило именно в таком виде — они не знают другого, они только на этом уровне понимают творение. И они над этим не смеются, не отрицают этого, ходят в различные молельные дома — синагоги, церкви, и вполне серьезно к этому относятся, воспринимая весь этот рассказ, как рассказ естественный, исторический и правдивый, потому что на их уровне анализа не возникает вопросов, позволяющих увидеть в нем изъяны. Они, как маленькие дети, которые представляют себе все именно так, как им рассказывают.
Затем, если они развиваются дальше, то, естественно, меняют уже и язык. Им уже недостаточно языка Танаха — нужен язык алахот, иногда язык сказаний. Они используют все эти языки в совокупности, потому что еще не относятся к последнему уровню — к уровню Далет.
Мы знаем, что предварительные уровни Алеф, Бет, Гимел коренным образом отличаются от уровня Далет. Уровень Далет уже возбуждает в человеке абсолютно четкое релятивистское отношение к Творцу, когда он во всем хочет видеть первопричину, хочет ее достичь, понять и связаться с ней. Эта первопричина затем выясняется как Творец.
Тогда человек уже начинает чувствовать, что его больше тянет к языку Каббалы, и никуда ему от этого не деться. Что касается всех остальных языков, он не понимает, как можно ими заниматься — они не точные, и, хотя они и говорят о духовном, но невозможно понять точно, что они под этим подразумевают, они «затуманивают» такого человека. Он желает постичь духовные объекты, а вместо них эти языки выдают ему множество названий и слов из нашего мира. В итоге он запутывается, потому что еще не ощущает высший мир, и снова опускается в простые трактовки духовных текстов в виде сказаний и сказок.
Какая же польза от этих языков? Они растят людей, как ребенка растят его игры. Они их развивают. Несмотря на то, что человек находится, допустим, в состоянии авиют Алеф, он, читая Тору (ему пока достаточно этих рассказов), все равно вызывает на себя определенный свет, который подтягивает его к уровню Бет, затем к уровню Гимел, затем к уровню Далет.
Все эти языки необходимы, и эта последовательность в каком-то виде должна была проявляться в течение тысячелетий. То, что эти языки заслоняют истину, — это тоже правильное проявление управления. Они и должны ее заслонять, они каждый раз должны создавать все большее скрытие, и так до последней, четвертой ступени.
Вопрос: Что произойдет с языком Каббалы в последнем поколении и далее, когда целые массы, а не единицы, будут находиться в постижении?
Чем дальше будет развиваться человечество в движении к своему окончательному, правильному виду, тем больше люди будут раскрывать необходимость в языке Каббалы — настолько, что будут даже пренебрегать языками Танаха, Талмуда и сказаний.
Язык сказаний, вообще-то, очень сложный. Он, конечно, насыщен образами, но совершенно непонятен простому читателю. Надо быть очень большим каббалистом, чтобы, читая сказания, понимать их внутренний смысл.
По мере развития, я думаю, мы убедимся в том, что даже наши статьи, даже письма Бааль Сулама, необходимо будет комментировать, перелагать их на более четкий язык Каббалы. И мы видим сами, насколько нам мешает, что они написаны на другом языке — мы плохо их понимаем.
Представьте себе, его ученики, которые не были выше нас, а были менее эгоистичные, менее развитые, чем мы — они понимали это лучше. Рабаш приводил очень интересный пример — он говорил: «Когда-то, в 1928-29 году, Бааль Сулам издал комментарий на книгу „Эц Хаим“ (Древо жизни). Мы думали, что на этом все кончается, т.е. что ничего больше не надо будет, все уже понятно — там все объяснено и нечего больше писать, не о чем больше говорить. Есть книга комментариев на „Эц Хаим“ — и этого достаточно. Затем прошло 10-15 лет, и эта книга стала совсем непонятной, ее надо разбирать, переписывать, дополнять. Тогда Бааль Сулам начал писать ТЭС».
Так в течение жизни одного человека проясняется, что все каббалистические языки устремляются к своему последнему четкому выражению — языку Каббалы. Это происходит потому, что человек растет, его потребность в определенной форме подачи информации меняется.
