Я стояла за кулисами Звездного зала в длинной череде второстепенных знаменитостей, ожидавших своей очереди объявить номинацию. Помещение для приемов, куда нас всех запихнули, размером не уступало футбольному полю, а гул возбужденных голосов напоминал рев водопада. Весь вечер я пыталась отвязаться от Твида. Но стоило ему исчезнуть, как его место занимал Хип. Рядом болтались и другие его прихвостни. Брэдшоу указал мне на Орлика[92] и Легри,[93] двух помощников Твида, которых, как он считал, мне следовало опасаться.
Изо всех из них Хип был самым бестолковым. Его попытки изобразить опытного филера не выдерживали никакой критики.
– Ну, – сказал он, когда я в очередной раз застукала его за неумелой слежкой, – мы оба ждем награды! – Он потер ручонки и сплел длинные пальцы. – Покорнейше благодарю вас, потусторонницу, за то, что из-за инцидента с очепяточным вирусом я по вашей милости попал в номинацию «Самый гадкий персонаж романов Диккенса»! А вы на какую награду претендуете?
– Я их раздаю, а не получаю, Урия. Кстати, почему вы таскаетесь за мной?
– Прошу прощения, мэм, – заюлил он, поеживаясь и сцепляя руки, чтобы перестать потирать ими. – Мистер Твид просил меня особенно приглядывать за вами на случай нападения, мэм.
– Да? – ответила я, ни на йоту не поверив этой неуклюжей байке. – И кто же на меня может покуситься?
– Конечно же те, кто желает вам вреда! Кэтринисты, выхоласты, даже горожане из «Тени». Я уверен, что именно они пытались убить вас у Соломона.
Увы, в его словах присутствовала доля истины. Со дня ареста Дина имели место два покушения на мою персону. Первый раз на меня набросился тигр, вырвавшийся из клетки в кабинете Кеннета. Сначала я подумала, что до меня добрался-таки Большой Мартин, но он оказался ни при чем. Брэдшоу разобрался со зверем и отправил его в «Зеновийцев» с билетом в один конец. Второй раз меня попытался убрать наемный киллер. К счастью, Хип отличался чудовищной безграмотностью, и вместо меня застрелили Человека, который был Четвергом.[94] Я осталась в живых только благодаря своему потустороннему происхождению. Будь я генераткой, меня устранили бы давным-давно.
– Мистер Твид сказал, что потусторонники должны держаться вместе, – гнусавил Хип, – и присматривать друг за другом. Долг потусторонников…
– Очень мило с его стороны, – перебила я его, – но я сама способна о себе позаботиться. Удачи вам. Уверена, вы свою награду обязательно получите.
– Спасибо! – сказал он, помявшись, отошел в сторонку и продолжал совершенно неприкрыто наблюдать за мной.
Меня вызвали на сцену, где распорядитель показывал всем предыдущую награду. Он напомнил мне Эдриена Выпендрайзера – весь улыбка, неискренность и жесткий начес.
– Итак, – продолжал он, – телепортация стала абсолютным победителем в категории «Самая невероятная вещь в научно-фантастических романах», опередив прошлогоднее «И они жили долго и счастливо». Хочу поблагодарить всех номинантов и в особенности Джинджера Хебблтуэйта,[95] представлявшего их.
Послышались аплодисменты, и веснушчатый юноша в летной куртке помахал рукой зрителям и подмигнул мне, спускаясь со сцены.
Распорядитель глубоко вздохнул и сверился со списком. В отличие от подобных церемоний дома, здесь не маячили телевизионщики, поскольку ни у кого в Книгомирье не было телевизора. Да телевидение тут и не требовалось. Генераты, оставшиеся на дежурстве в книгах, дабы сохранить целостность повествования, поддерживали постоянную связь со Звездным залом по комментофонным линиям. Естественно, когда все основные персонажи отправлялись на церемонию вручения Букверовской премии, читабельность текстов несколько снижалась, но обычно никто этого не замечал. Часто именно это и является причиной потусторонних споров по поводу качества рекомендуемой книги.
– Следующую награду, леди, джентльмены и… хм… существа, объявит самый младший член беллетриции, только что вступивший в ряды книгомирных сил правопорядка. Она сделала блестящую карьеру По Ту Сторону! Она создала улучшенный финал «Джен Эйр»! Разрешите представить вам… Четверг Нонетот!
Раздались аплодисменты, и я поднялась на сцену, улыбаясь, как и положено. Затем послала воздушный поцелуй распорядителю и повернулась к собравшимся.
Аудитория была огромной. В полном смысле этого слова. Звездный зал являлся самым большим из описанных в литературе помещений, предназначенных для одной-единственной цели. Над каждым из сотен тысяч столиков горел светильник, и, глядя в зал, я видела только бесконечную россыпь белых огоньков, мерцавших вдалеке, словно звезды. Семь миллионов персонажей собрались здесь сегодня вечером, но благодаря технологии перемещения, позаимствованной у ребят из научной фантастики, каждый в этом зале сидел прямо перед сценой и без малейшего труда видел и слышал все.
– Добрый вечер, – сказала я, пытаясь охватить взглядом море лиц. – Сейчас я назову номинантов и объявлю победителя в категории «Лучшее начало главы».
В лучах прожекторов мне начало становиться жарко. Я взяла себя в руки и прочла надпись на обратной стороне конверта.
– Номинанты: «Падение дома Эшеров» Эдгара Аллана По, «Возвращение в Брайдсхед» Ивлина Во[96] и «Повесть о двух городах» Чарльза Диккенса.
Я дождалась, пока утихнут аплодисменты и вскрыла конверт.
– Победителем становится… – произнесла я, – «Возвращение в Брайдсхед»!
Оглушенная громом оваций, я послушно улыбнулась распорядителю, который наклонился к микрофону.
– Великолепно! – восторженно провозгласил он, когда хлопки затихли. – Давайте же прослушаем победивший абзац!
Он положил короткую выдержку из рукописи в стоявший на сцене вымыслопередатчик. Но это был не записывающий ВП, применяемый в Кладезе для создания книг, а просто проигрыватель. Машина читала слова повести Во и тут же передавала их непосредственно в воображение аудитории.
«Я бывал здесь раньше, сказал я; и я действительно уже бывал здесь; первый раз – с Себастьяном, больше двадцати лет назад, в безоблачный июньский день, когда канавы пенились цветущей таволгой и медуницей, а воздух был густо напоен ароматами лета; то был один из редких у нас роскошных летних дней, и, хотя после этого я приезжал сюда еще множество раз при самых различных обстоятельствах, о том, первом дне вспомнил я теперь, в мой последний приезд…».[97]
Снова гром аплодисментов, и, когда чтение закончилось, распорядитель провозгласил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
