и всё прочее у него цело. Скорее всего, его обещали пощадить, если он расскажет то, что им было нужно. И да, ведь документы в тайнике оказались целы.
-- Значит, его спрашивали про тайник? Где он и какой шифр? -- спросил Ворон. -- Но откуда он про него знал?
-- Могли допрашивать про тайник или про то, кто может знать к нему доступ, -- сказал Инти. -- В любом случае, мы должны делать вид, будто не понимаем, что с ним сделали. Пыточное бесчестье очень тяжело пережить, а уж когда имели место такие мерзости... В общем, тут много будет зависеть от нашего такта и чуткости.
-- Я всё-таки не понимаю, почему мы обязаны с ним возиться, -- сказал Ворон. -- Мне он ни сват, ни брат. Или ты, Саири, его знаешь?
-- Во-первых, скорее всего, он действительно выдержал пытки ради нас, смолчав про список. Так что не спасать его было бы просто свинством. Впрочем, это в любом случае было бы свинством.
-- А во-вторых, ты его знаешь! -- сказал Ворон.
-- Ну, знаю. Знаю уже десятки лет. Это мой друг, и я готов за него поручиться.
-- Тогда назови его имя.
-- Не могу сделать это без его разрешения. Как ты не понимаешь, что после такого позора человеку лучше на некоторое время спрятаться за безымянность.
-- А ты может, тоже за безымянность от позора прячешься? Ведь Саири -- это не настоящее имя!
-- А откуда ты знаешь?
-- А откуда ты знаешь всех этих, которых в доме убили? Ты ведь этих в кабинете знал, оттого и стоял как вкопанный.
-- Ну, знал. И что из этого?
-- Ворон, Саири, кончайте препираться, -- сказал Коралл, -- пусть этот человек сам решает, говорить ему своё имя или нет.
-- Да может он вообще не выживет, -- сказал Морской Огурец, -- и из-за чего тогда спорим?
-- Даже если не выживет... -- сказал Инти, -- всё равно это не повод вести себя по-свински. Ладно, исходим из того, что он выживет. Так что надо ехать за паланкином. Туда на лошадях, обратно пешком. Чтобы не ехать впустую, всё равно надо найти то имущество, которое имеет смысл отсюда взять. Запасы еды и одежды мы сейчас поищем. А остальным, видимо, придётся здесь ночевать. А так как делать это придётся в доме, скорее всего, то надо будет похоронить трупы. Помимо всего прочего, это и наш долг перед ними, но к долгу тут некоторые глухи, а вот неприятный запах едва ли будет отрицать даже Ворон.
-- Воронам он приятен, -- съязвил Коралл.
-- А вам, должно быть, приятно сидеть в морской воде и жрать сырых рыб, -- съязвил Ворон в ответ.
-- Тихо, лекарь идёт, -- сказал Инти, -- только его не стоит впутывать в наши ссоры.
Целебный Бальзам подошёл, Инти спросил его:
-- Мы тут решали насчёт дальнейшего... Каково состояние больного?
-- К нам наверх его можно нести только в паланкине. В общем, он выживет. Хотя его ушибы меня беспокоят... Я уже извёл на него большую часть бальзама, предназначенного для таких случаев, но было бы желательно добыть для него лёд. Конечно, у меня чуть-чуть было в термосе, но закончилось...
-- Лёд, значит, -- сказал Инти, несколько помрачнев, -- ладно, пошлю ребят. А так он...
-- В здравом уме. Но имя называть отказался, опозорен. В общем, для его состояния держится вполне прилично. Сейчас он опять уснул, в укрепляющем отваре есть усыпляющее. Надо бы тебе с ним поговорить, когда проснётся. Но это будет часа через два-три.
-- Хорошо, а мы пока другими делами займёмся. Хоронить трупы надо. Кроме того, надо, чтобы кто-то наверху на наблюдательной веранде стоял. Так что будем меняться по очереди.
Печальные хлопоты заняли весь день. По счастью, запасы еды и одежды в замке нашлись. Ещё со времён отца Инти повелось, что в замке, а точнее в постройках, которые были куда меньше разграблены, хранились одежда и всякие другие вещи для маскировки его людей под торговцев, рыбаков, крестьян, пастухов и прочих... Причём даже желательно, чтобы одежда была ношеной, так как новизна не в то время когда одежду выдают, вызывала бы некоторые подозрения. Были, разумеется, и женские платья. В общем, Коралл и Морской Ёж поехали с ними наверх, помня о задании.
Для Инти эти похороны дались нелегко, но, по крайней мере, теперь он точно знал, кто мёртв, а кого ещё можно надеяться увидеть в живых. То, что убит не только сам Киноа, но и большинство его заместителей, говорило ему о многом. Скорее всего, в этом не было особенной необходимости -- если бы их позапугивали получше, то узурпаторы могли бы заставить какую-то часть из них служить себе. А управлять хозяйством без них будет для новой власти сложно... Но, видимо, они и не собираются ею управлять так, как управляли инки. Для них вполне приемлемо обрушение всего и вся. Среди убитых, само собой, не было Жёлтого Листа. Но не было и Верховного Амаута и других высокопоставленных амаута. Уайн предположил, что они могли просто попасть с другими амаута в заложники. Не было также и Славного Похода. Тут возможны были два варианта объяснения: или тот сам впутался в заговор, или его подкараулили в другом месте. Славный Поход просто так не сдался бы в плен, он, как и Горный Ветер, мог покончить с собой в безнадёжной ситуации. Все остальные носители синего льяуту были мертвы.
Инти позаботился, чтобы каждого похоронили в отдельной могиле, с индивидуальным узором из камушков. Ворон ворчал, но его уговорили, сказав, что через некоторое время англичане могут сюда вернуться и взвалить "безымянные жертвы" на Службу Безопасности, после чего за них начнут казнить любого человека, связанного с ней, уже по суду (погромы и бессудные расправы долго продолжаться не будут). А так будет хотя бы шанс опровергнуть обвинение.
Уайн и Инти сидели на наблюдательной вышке (одно из немногих мест, свободных от следов крови и разгрома), в мирное время служившей также верандой, и смотрели на дорогу и на зажигающиеся на небе звёзды. Конечно, надо было вести наблюдение за дорогой, но тут можно было и просто поговорить наедине.
-- Завтра надо будет отсюда уходить, -- сказал Инти -- ведь вернуться англичане могут в любой момент. Да, не таким я представлял возвращение сюда... У меня к тебе просьба, Уайн. Не
