class="p">Как хочется увидеть все это, все на свете испытать! Все это действительно существует и ждет твоего прихода. Почему бы туда не поехать? Огромный, прекрасный мир раскинулся вокруг. Он ждет, ждет тебя. Неужто так и придется умереть, не увидав всего этого?
Да, но ведь невозможно выучиться на путешественника, говорят родители Амстеда. Теодор должен обуздать свою фантазию. Теперь он уже совсем большой: пора научиться рассуждать разумно. Не исключено, что когда-нибудь, когда он станет студентом, ему и впрямь удастся поехать за границу. Но ведь сначала надо чем-то стать. Нельзя же так просто жить на свете.
Необходимо иметь положение, профессию и хорошую должность. Каждый должен исполнять свой долг.
Микаэль Могенсен намерен свершить нечто потрясающее и величественное. По его воле будут осуществлены великие преобразования. О Могенсене будут говорить как о всесильном северном богатыре, который твердой рукой вершит дела. Он станет Великим Одиночкой, но из своего уединения будет управлять людьми, словно марионетками.
Больше всего на свете ему хочется побыть одному. Дома, на Виллемоесгаде, слишком много детей. Они шумят, мешая ему готовить уроки. Отец Могенсена сидит на диване, обитом красным плюшем, и наблюдает за сыном, то и дело повторяя, чтобы тот не сутулился, иначе он на всю жизнь останется горбуном. За другим концом стола мать склонилась над шитьем. Время от времени она тоже поднимает голову и говорит:
— Перестань чесаться! Сиди спокойно и не тереби волосы! Просто противно глядеть на тебя.
Только в уборной мальчику, наконец, удается уединиться.
— Что-то ты слишком долго там сидишь, — замечает мать. — Чем ты занимаешься?
Микаэль собирает портреты Наполеона. Правда, ему некуда повесить их — на стенах нет места. Но он с увлечением читает книги о Наполеоне.
— Ты бы лучше еще раз повторил уроки, — говорит отец.
— Да, но ведь мы сейчас как раз проходим Наполеона.
— Ну и что ж! Выучи то, что о нем написано в учебнике, и не трать времени на праздное чтение!
А если изредка Микаэлю и выпадет такое счастье — остаться одному в комнате, то со стены печальным укоряющим взором глядит на него Христос. От Христа нигде не укроешься. Даже в уборной.
Гаральд Горн отлично знает, кем ему хочется стать.
Его идеал — Аладдин, герой Эленшлегера: «Природы светлый сын, тайными силами влекомый к избранной цели». Поэтическое вдохновение приходит к нему, когда ои захочет.
Гаральд начал писать стихи. Когда-нибудь он создаст грандиозное, необыкновенное и неподражаемое произведение, которому будет дивиться все человечество. И придет день, когда откроют музей имени Гаральда Горна, в котором выставят реликвии, рассказывающие о его жизни. А потому его долг перед человечеством — хранить все, что впоследствии будет интересовать людей.
Кудрявый Ханс Торсен стремится проникнуть в тайны природы. Дома у него живет маленькая черепаха. Он кормит ее, наблюдает за ней и заносит свои наблюдения в дневник. По воскресеньям Ханс на велосипеде отправляется за город с сачком и гербарием и всякий раз находит множество удивительных вещей. В банках у него сидят гусеницы, а в аквариуме — морские животные. В большой коробке спрятаны редкостные улитки «Хеликс асперса», которые встречаются исключительно в окрестностях порта. По ночам улитки выбираются из коробки и ползают по ковру, оставляя на нем длинные полоски тягучей слизи.
— Скоро у меня лопнет терпение. Не могу видеть этого свинства, — говорит мать Торсена.
Роберт Риге твердо решил посвятить свою жизнь страждущему человечеству. Он станет великим идеалистом. Риге — высокий, худой, светловолосый юноша, и ему вечно всех на свете жаль. Он выписывает газету, выступающую в защиту животных. Втайне от всех Роберт сует мелкие монетки в жестяные кружки Армии спасения. Пожалуй, лучше всего ему стать врачом. Тогда он сможет облегчать человеческие страдания и исцелять болезни. Он будет приходить к людям и утолять боль освежающими мазями. Он поможет больным, бьющимся в лихорадке, утешит и ободрит несчастных. Он принесет себя в жертву беднякам и отдаст последние силы труду на благо человечества.
— Право, жаль Водяного, — говорит он. — Бедный старикашка! Мы не имеем права так изводить его. Он нам не сделал ничего дурного.
Однако далеко не все ученики столь же твердо и бесповоротно определили свое место в жизни. Впрочем, но не так уж страшно. Чем-нибудь в свое время станет каждый. Надо только не противиться ходу событий и слушаться старших. До будущего еще так далеко, да и к тому же люди так или иначе чем-нибудь становятся. Самое главное — кончить школу и выдержать экзамены.
Дни идут. А школьники зубрят и зубрят и с каждым днем становятся все образованнее.
Глава 36
В классе появилось новое общество. Со временем оно выйдет на международную арену, а пока надо создать филиалы в других классах.
Новое общество называется: «Союз в защиту Водяного». Его основатель — Роберт Риге. Идея Роберта встретила единодушное одобрение. «Ужасно жаль Водяного», — говорят мальчики. Пора, наконец, прекратить все это. Ни одно живое существо не заслуживает таких мучений. Надо обеспечить Водяному покой. А если младшие классы вздумают досаждать ему, уж мы зададим им взбучку!
Однако прежде чем будет претворена в жизнь программа нового общества, мальчики хотят устроить на уроке Водяного прощальный спектакль. Это будет последний боевой смотр. Заключительное представление перед воцарением мира. К представлению готовятся основательно. Каждый ученик вносит по два эре на покупку чайника со свистком. Чайник наполняют водой и просовывают сквозь печную дверцу. С огромным трудом его вталкивают в печку и ставят на горящие угли. Водворяют чайник щипцами. Но сначала все должны дотронуться рукой до этих щипцов. Если потом учителя поднимут шум и начнется дознание — все будут виноваты одинаково. Харрикейн не желает участвовать в новой затее, но и его заставляют прикоснуться к щипцам. Теперь ему не отвертеться — он тоже помогал засовывать чайник в печь.
Но этим подготовка к спектаклю не ограничивается. В середине урока кто-нибудь дернет невидимую нить, и дрова, сложенные в углу, с грохотом рухнут на пол. А Харрикейна, как всегда, запирают в стенном шкафу.
Входит Водяной. Маленький, сутулый, с печальными глазами. Он кашляет — едкий дым царапает горло, но он терпит и ничего не говорит. В классе стоит напряженная
