Читаем без скачивания Как люди открывали свою землю - Анатолий Томилин

«Всемогущий господь» сжалился над старыми людьми, и без того потерпевшими неудачу в своих поисках источника молодости, он послал им ветер…

Штурман экспедиции, старший кормчий Антонио Аламинос, уроженец портового городка Палоса в Андалусии и участник четвертого плавания Колумба, первым отметил на своих картах направление движения открытого испанцами течения, угадал, что оно должно доходить до берегов Западной Европы, и позже предложил пользоваться им при возвращении из Вест-Индии домой.

Так была открыта великая «морская река», названная испанцами «течением из залива». Собираясь из многих струй, она несет в себе больше воды, чем все реки Земли вместе, и своим теплым дыханием согревает Западную Европу, служит ей воистину «источником вечной молодости», который так и не удалось найти Хуану Понсе де Леону со своей престарелой командой.

МОРЕ ЛАБРАДОР. Часть Атлантического океана между островами Гренландия и Баффинова Земля и полуостровом Лабрадор. Точных границ не имеет. Глубина — до 4316 метров. Крупные заливы: Гудзонов, Унгава, Камберленд, Фробишер. Покрыты большую часть года льдом. Названо по имени полуострова Лабрадор.

Правда, после одной из экспедиций Аламинос сообщил, что все-таки отыскал остров Бимини. Сейчас их на картах даже целых два: Северный и Южный Бимини у 25 градусов 40 минут северной широты к юго-западу от Большой Багамы. Вот только те ли это острова, что открыл Антонио Аламинос, неизвестно. Чудесных источников на них, к сожалению, нет.

Между прочим, одним из первых исследователей Гольфстрима, человеком, составившим первую карту этого течения, был знаменитый американский ученый Бенджамин Франклин. Назначенный генеральным почтмейстером, он заинтересовался: почему почтовые суда, курсирующие между Англией и ее колониями в Новом Свете, пересекают океан с запада на восток быстрее, чем в обратном направлении? Испанцы, как правило, держали сведения свои об открытиях в секрете. Но Франклин изучил вахтенные журналы и карты китобоев. Кроме того, он сам, пересекая Атлантику, каждый день заставлял матросов черпать забортную воду деревянным ведром и измерял ее температуру. Так ему удалось установить, когда судно вошло и когда вышло из зоны теплого течения. На основании полученных данных Франклин и составил карту Гольфстрима.

Бесчеловечный проект

Между тем Соединенные Штаты Америки от «своего» Гольфстрима не получают ни капли пользы. Вливаясь в Атлантику, течение резко отворачивает от североамериканских берегов и идет на восток к Европе. Понятно, что мысли о том, нельзя ли исправить подобную «несправедливость», не могли не прийти в головы предприимчивым янки. И вот один за другим появляются проекты — прорыть канал у самого основания полуострова Флорида на широте Джексонвилла, поставить заслон в Атлантике и множество других… Цель их — изменить направление течения, повернуть его вдоль восточного берега Североамериканского континента, обогреть свои и без того теплые берега… заморозив Европу.

Если подобный проект осуществится, последствия его могут оказаться ужасными. Ведь одна лишь прибрежная зона Франции получает от Гольфстрима столько тепла, сколько образуется от сжигания нефти в количестве, в десять раз превышающем мировую добычу.

Поворот Гольфстрима явился бы настоящей экологической катастрофой. Зимы в Западной Европе стали бы морозными, с температурой 28–30 градусов ниже нуля. Замерзли бы Англия, Дания и Швеция. Замерзли бы приморские западно-европейские государства, обладающие таким на удивление мягким климатом, что на Рейне выращивают виноград, а в Дании и Швеции зимой ходят без шапок и в легких куртках.

Трудно сказать сегодня, насколько реально выполнение такого проекта. Капиталистам он невыгоден, нерентабелен, и тем не менее время от времени этот бесчеловечный проект снова и снова обсуждается в различных комитетах и обществах США.

Саргассово море

Саргассово море — как бы огромная застойная «лужа» в Северной Атлантике. На западном его краю проходит мощный Гольфстрим, на востоке — широкое Канарское течение. Северные границы омываются Северо-Атлантическим течением, а южные — Северным Пассатным течением. Получается как бы громадный водоворот, в центр которого ветер сгоняет легкие соленые и теплые воды с поверхности более холодной и тяжелой воды. Теплая вода скапливается в этом месте в виде большой линзы или чечевицы, более чем на метр возвышаясь над общим уровнем океана.

Название этого моря произошло от вида бурых водорослей, покрывающих всю акваторию этого моря без берегов, моря посреди океана. Когда первые португальские корабли вошли в эти воды и подняли на борт удивительные плавающие плети растений, моряки заметили на листьях множество утолщений, похожих на виноградины. «Гроздь винограда» по-португальски «sargasso». Так и стал называться этот район Атлантического океана Виноградным, или Саргассовым, морем. На самом же деле это был, конечно, никакой не виноград, а воздушные поплавки, которые поддерживают водоросли на поверхности.

«Проклятое место, — говорили первые мореплаватели. — Воздух здесь так густ и неподвижен, что на палубе можно на всю ночь оставить горящую свечу и она не погаснет. Парусник, занесенный сюда, может долго-долго стоять на одном месте с обвисшими парусами, обрастая, опутываясь прочной паутиной водорослей. Их щупальца цепко удерживают корабль в этой ловушке, пока весь экипаж не умирает от голода и жажды под палящим солнцем. От судна же остается лишь насквозь прогнивший корпус, заваленный скелетами…» Страшная картина: медленно двигаясь по кругу, обреченный корабль приближается к центру моря, где гигантский водоворот наконец утаскивает его на дно…

Поговаривали, что здесь, южнее «конских широт», громоздятся друг на друга мертвые корабли с сундуками, наполненными несметными сокровищами, но всякий, протянувший к ним руку, погибает от страшных чудовищ, населяющих эти воды.

На самом деле, конечно, не совсем так. Штили здесь частые, но не столь продолжительные, водоросли не такие уж хищные, а чудовища…

По длинным стеблям колышущихся водорослей ползают большей частью безобидные козявки, превращенные в чудовища лишь фантазией моряков.

ЛИГУРИЙСКОЕ МОРЕ. Часть бассейна Средиземного моря между островами Корсика, Эльба, а также берегами Франции и Италии. Площадь — 15 тысяч квадратных километров. Глубина — до 2546 метров. Крупный залив — Генуэзский. Главные порты: Ницца, Генуя, Специя, Ливорно.

Названо по имени древних племен, населявших в середине 1-го тысячелетия Северо-Западную Италию и Юго-Восточную Галлию. Окончательно лигурийцы были покорены римлянами во II веке до нашей эры.

Название же «конские широты» сохранилось за этими местами с тех пор, когда парусники, перевозившие переселенцев в Новый Свет, подолгу простаивали в безветренном районе. Запасы питьевой воды истощались, и ошалевшие от жажды лошади срывались с привязи и кидались в море, к воде… Откуда им, лошадям, знать о том, что она соленая и для питья непригодна. А то бывало, что и сами люди выкидывали ослабевших животных за борт, чтобы сохранить жизнь для более сильных и выносливых. Не потому ли, утверждали старые моряки, темными ночами по соленым водам «конских широт» носятся призраки утонувших лошадей?.. Но это, конечно, легенды. Кстати, посмотрите на карту: район, очерченный пунктирными линиями от полуострова Флорида к Бермудским островам, а оттуда к острову Пуэрто-Рико и снова на Флориду, захватывает воды Саргассова моря и входит в состав «Адова круга» под названием «Бермудский треугольник».

Тайны «Бермудского треугольника»

6 сентября 1492 года, закончив на острове Гомера, входящем в группу Канарских островов, ремонт одного из своих кораблей, Колумб приказал выйти в открытое море и взять курс на запад. Три недели на море царил почти полный штиль и корабли еле ползли вперед, оставаясь все время вблизи Канарских островов. Но затем подул попутный ветер. Паруса наполнились, и скоро последний из знакомых островов скрылся за горизонтом. Матросы приуныли. Они не были трусами. Экипажи в основном состояли из бывалых моряков. Но до них никто из европейцев не отваживался забираться так далеко на запад, в неизвестное море Мрака. Никто не знал, что ждет их впереди, ни у кого не было карт, были лишь слухи о чудовищах, населяющих эти воды…

Боясь, как бы тревога матросов не перешла в панику, Колумб стал отмечать в судовом журнале и объявлять команде преуменьшенное расстояние, пройденное за день.

Дней через десять вахтенные заметили в открытом море странные пучки травы. Зелень ее свидетельствовала о том, что трава совсем недавно оторвалась от суши. Но корабли все шли и шли вперед, и вахтенные напрасно вглядывались в море, надеясь увидеть берег. Снова пропал ветер. Жара, густотравянистое море и нигде никакой земли. В это время Колумб заметил, что с компасом — единственным надежным другом моряков — творится что-то непонятное. Его стрелка отклонялась от севера, отказываясь давать правильное направление. В те времена считалось, что черная намагниченная стрелка всегда направлена на Полярную звезду, возле которой находится притягивающий ее магнитный камень. Матросы волновались.