Больше всего меня беспокоило, что мы не умеем креститься и вообще не знаем, как ведут себя на площади с собором. Сейчас нас пронесло, но лучше бы обходить это место стороной.
Узкая улочка вывела нас в городской лабиринт, как местные жители сами тут не теряются?
Мы выбрали не слишком грязный трактир с вышибалой, который уступил нам дорогу, вошли, быстренько пробрались к угловому столику и сели спиной к стене, лицом к выходу, только недогадливого Тони Алекс перетащил за рукав. Лео устроился с краю, прислонив драгоценную гитару к стенке, – он не ждал от моей затеи ничего хорошего и хотел обезопасить инструмент на случай драки.
Вот теперь можно оглядеться: в зале царил полумрак, деревянных некрашеных столов было пять, включая тот, за которым мы устроились, стойка, из-за которой сейчас выбирался трактирщик, и несколько скамеек. Три стола стояли пустые – время еще раннее, а за одним сидели трое маленьких бородатых человечков. Летучие коты! Это же гномы! Очень хорошо, раз тут такая расовая терпимость, надо полагать, есть и религиозная. И если мы не будем громко кричать о своем атеизме, все будет в норме. Я немного успокоился.
Трактирщик вытащил из-за стойки свой необъятный живот и подошел к нам:
– Чего изволят господа? – подобострастно поинтересовался он.
– А что есть? – спросил я. По идее мне следует обращаться к нему на «ты», но я не могу. Одно дело – хамить предводителю военного отряда, превосходящего нас численностью, совсем другое – человеку беззащитному, которого «господа» здесь за человека, собственно, и не считают.
– Жареный гусь, – предложил трактирщик, – только что с вертела. И эльфийское вино.
– Годится, – согласился я. Вроде бы и мало времени прошло с завтрака, а в животе уже бурлит. Это от избытка впечатлений.
– А у кого мы будем спрашивать? – шепотом поинтересовался Гвидо.
– У трактирщика, – ответил я как нечто само собой разумеющееся. – Они самые осведомленные люди в городе. Если бы я тут вербовал агентов…
– Понятно, – так же тихо произнес Гвидо.
– Можно немного расслабиться, – предложил я, – пока больше никто не вошел. Орать не стоит, но разговаривать можно спокойно. Слишком молчаливые наемники это тоже подозрительно.
– Почему? – спросил Роберто.
– Неестественно. Мы пришли издалека…
Ребята засмеялись.
– …должны знать кучу всякого интересного. Драка там, сражения… Трактирщик будет расспрашивать.
– А почему тогда нельзя поболтать с ним сразу?
– Ничего не заказав? А какой ему интерес разговаривать с безденежным голодранцем?
– Окраины Палермо такие же?
– Воровские притоны – да, – серьезно ответил я.
– А этот тоже?… – изумился Тони.
– Нет, тогда бы вышибала не посторонился спокойно, когда мы входили. Здесь всё относительно чисто.
Через пару минут перед нами на большом блюде лежа жареный гусь. Я достал кинжал (вилка и столовый нож в этом мире считаются излишней роскошью) и начал отрезать от гуся ногу. Как ни странно (еще утром кинжал был деревянным), нога легко отрезалась.
Эльфийское виио оказалось очень слабоалкогольным напитком с сильным медовым привкусом. Алекс даже разрешил Тони его пить (а что делать?).
Минут через десять от гуся остались одни косточки, а мы все по отдельности героически пытались решить вопрос, что делать с жирными руками. Наконец, Алекс нашел идеальный выход – пальцы надо облизать. Гномы, во всяком случае, поступали именно так.
– Только не вздумай повторить это дома, – предупредил Алекс младшего братишку.
– Угу, – согласился Тони, – но теперь я знаю, что так вкуснее.
Мы тихо посмеялись.
К нам опять подошел трактирщик:
– Господа всем довольны?
Я кивнул.
– Золотой, – заметил он, как будто между прочим. Мы больше не внушали ему опасений. Вот так всегда! Если бы мы разнесли тут все в мелкие щепки, выяснилось бы, что именно столько стоит не только обед, но и четыре превращенных в растопку стола.
– Мы швыряемся деньгами после дела, а не до, – возразил я.
– А-а-а, так господа наемники ищут работу? – негромко уточнил трактирщик.
Я кивнул.
– Ну, я мог бы порекомендовать подходящего работодателя…
– Но?… – спросил я с едва заметной угрозой в голосе.
– Золотой, – повторил трактирщик, нахально улыбнувшись.
Я расхохотался:
– Этот господин придет сюда?
Трактирщик согласно кивнул:
– Очень скоро.
– Мы подождем, – заявил я.
Улыбка на лице трактирщика завяла, и он, шаркая, удалился за свою стойку.
Лео провел рукой по струнам:
– А мы-то что будем делать? Просто тянуть время?
– Можешь сыграть и спеть, если хочешь. Может, нам даже за это сделают скидку со съеденного гуся.
Лео рассмеялся, потянулся за гитарой и запел по-английски:
Серые глаза – рассвет,Пароходная сирена,Дождь, разлука, серый следЗа винтом бегущей пены…
Вряд ли гномы и трактирщик знали, что такое пароходная сирена, но и они слушали внимательно.
…Черные глаза – жара,В море сонных звезд скольженьеИ у борта до утраПоцелуев отраженье…
В трактир вошел хорошо одетый «господин», но прерывать песню не стал. А сам трактирщик его не заметил.
…Синие глаза – луна,Вальса белое молчанье,Ежедневная стенаНеизбежного прощанья…
У нас с Лео один и тот же любимый поэт. Следовало ожидать
…Карие глаза – песок,Осень, волчья степь, охота,Скачка, вся на волосокОт паденья и полета.
Нет, я не судья для них,Просто без суждений вздорныхЯ четырежды должникСиних, серых, карих, черных.
Как четыре стороныОдного того же света,Я люблю – в том нет вины —Все четыре этих цвета.[24]
Обнаружив, что его слушают затаив дыхание, Лео смутился и опять приставил гитару грифом к стене.
«Хорошо одетый господин» подошел к стойке и начал чем-то шептаться с трактирщиком. Похоже, это тот самый «работодатель». Я внимательно его разглядывал: прихрамывает, левая рука тоже не в порядке, а медицина здесь… Тем не менее он, несомненно, самый опасный в бою человек из всех, кого мы сегодня видели.
Трактирщик кончил шептать и мотнул головой в нашу сторону: я угадал.
Господин шагнул к нашему столу и вопросительно поднял брови. Я кивнул. Он сел спиной к залу – храбрый… или глупый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
